Еще год назад и в Польше, и в Украине было достаточно голосов за необходимость возрождения духа Речи Посполитой – даже иногда забывая, что в этом государстве украинцы не имели политической субъектности.
Такие разговоры стали возможны прежде всего из-за массового движения поляков в помощи убегающим от войны украинцам, а также из-за большого участия Польши в военной помощи Украине. Но благодаря признательности, которую украинцы испытывали к полякам.
Однако масштабное потепление отношений было внезапно прервано в апреле 2023 года Ярославом Качиньским, который на съезде партии «Право и справедливость» объявил о блокировании импорта сельскохозяйственной продукции из Украины без предупреждения украинской стороны.
Нынешнее изменение политической ситуации в Польше дает надежду на новую страницу, но уровень оскорбления с украинской стороны против Польши все еще очень высок. В частности, несколько недель назад редакция «Европейской правды» написала статью о том, что Польша ведет торговую войну против Украины, разрушая ее европейское будущее и подвергая многомиллиардному ущербу.
Этот текст читается как исповедь разочарованного возлюбленного. Однако политическая логика отличается от логики любви: в международных отношениях есть место для компромисса, а любовь и дальнейшее разочарование можно заменить союзом интересов и общностью судьбы.
Хотя романтические ожидания являются частью польско-украинской истории, пора реализма.
Визит в Киев нового премьер-министра Польши Дональда Туска должен дать старт процессам переосмысления отношений между нашими странами.
Похоже, мы быстро сможем закрыть возникшие между странами самые острые проблемные вопросы, а именно возможность экспорта украинских сельскохозяйственных товаров в страны Евросоюза, а также участие украинских транспортных компаний на едином рынке ЕС. Для решения последней проблемы необходимо изменение отношения украинской власти к пересечению границы польскими грузовиками – сейчас этому препятствуют.
Вероятно, эти две проблемы в скором времени будут решены – об этом свидетельствуют заявления Дональда Туска и еврокомиссара по торговле Валдиса Домбровскиса. А также и то, что и Украина, похоже, готова к компромиссам.
Проблемы конкуренции с украинским агроимпортом и вопросы блокирования границы были катастрофически использованы предыдущим польским правительством – не помогла и нервная реакция Украины, как видно из заявлений президента Зеленского.
Но сегодня новый раздел нужно открыть и подготовить с участием Европейской комиссии, а также четырех других соседей Украины, для которых импорт украинской агропродукции также серьезная проблема.
Это должно происходить в тесном сотрудничестве с Европейским Союзом, имеющим компетенцию в этой сфере.
Решения здесь должны быть долгосрочными и гибкими. Гибки, ведь война может изменить украинские и наши потребности и возможности, а долгосрочными – ведь экономическая интеграция Украины в общий европейский рынок является неотъемлемой частью процесса пути Украины на Запад (что отвечает и интересам Польши).
В этой ситуации есть несколько возможных решений. Еврокомиссия сейчас обсуждает возможность введения квот на украинские товары в странах, где экономические сектора находятся под угрозой конкуренции со стороны Украины.
Другие варианты: введение повышенных требований к украинским компаниям (сегодня они могут участвовать в общем рынке, но часто не подпадают под одинаковые требования) или создание эффективной системы транзита через соседние страны (при поддержке Европейского Союза).
Однако приоритетом здесь должно быть достижение первоочередных целей.
Ими победа Украины в войне с Россией и окончательная ее интеграция в НАТО и Европейский Союз.
Все это соответствует тезису Ежи Гедройца о том, что независимая Украина является гарантией независимости Польши. Но вместе с тем к этому обязывает и понимание того, что Украина доказала свою принадлежность к Европе, пролив кровь за этот выбор – не только в продолжающейся войне, но и десятилетия назад во время Евромайдана и впоследствии – во время войны на Донбассе. .
Здесь мы, поляки, находимся в комфортной ситуации совместимости нашего интереса с нравственным измерением ситуации.
За несколько месяцев до упадка украинско-польских отношений часто говорилось о возможности предоставления нашим отношениям нового содержания – по аналогии с франко-германским договором (Елисейский договор 1963 года, впоследствии обновленный в Аахене в 2019 году) или франко-итальянским договором (Квиринальский договор, 202 год).
Однако сегодня есть еще одно обстоятельство.
Страны G7 на полях саммита НАТО в Вильнюсе в июле подписали декларацию, которая объявила о ряде соглашений по их обязательствам перед Украиной, что начало серию переговоров по таким соглашениям с ней, в том числе – со странами Балтии, Северной Европы и Чехии.
К списку стран, объявивших подобные мероприятия, также присоединились Болгария и Румыния, страны Бенилюкса, Испания и Португалия. Двусторонние переговоры начали девять стран, в январе к этому списку присоединилась и Румыния.
О присоединении Польши к этой инициативе в Киеве объявил Дональд Туск, в результате чего, вероятно, будет подписание украинско-польского безопасного соглашения.
Первое подобное соглашение было заключено с Великобританией. Ее подписали 12 января, привязав это к визиту в Киев британского премьера Риши Сунака. Следующее такое соглашение планируется подписать в феврале с Францией – это произойдет во время визита в Киев президента Эмманюэля Макрона.
Предложение договора о дружбе, о котором заявляют в Польше, и соглашение о военном сотрудничестве — это два разных типа документов. Но вполне возможно, что в польском случае договор, сосредотачивающийся на военной поддержке, также имел бы долгосрочные политические, экономические и социальные элементы.
Ян Кшиштоф Белецкий (бывший премьер Польши. – Ред.) и Павел Коваль (о назначении которого уполномоченным польского правительства по вопросам восстановления Украины объявил Дональд Туск в Киеве) предложили взять в пример Квиринальский договор, подписанный Италией Марио Драги и Францией Эмманюэля Макрона, который определил отношения между двумя странами, в первую очередь – в контексте координации их политики в рамках Европейского Союза.
Впрочем, вопрос формы этого документа является второстепенной вещью.
Ключевым должен стать факт принятия перспективного плана сотрудничества между Украиной и Польшей.
Не менее важно, что в обеих странах существует несомненная необходимость быстрого реагирования на новые проблемы в двусторонних отношениях. А желательно – в препятствовании их появлению.
Для этого правительства обеих стран должны регулярно обмениваться информацией о возможных угрозах и искать возможности синергии. Это может происходить в рамках восстановления Межправительственной украино-польской комиссии по экономическому сотрудничеству, за что выступает президент Польско-украинской хозяйственной палаты Яцек Пехота.
Коваль и Белецкий предлагают также совместные заседания правительств дважды в год и парламентов раз в год – хорошая символическая идея, чтобы показать стратегическое измерение взаимных отношений.
Они также напоминают, что Генрик Юзевский недолго был представителем Польши в украинском правительстве после Первой мировой войны как заместитель министра внутренних дел (который также имел украинского коллегу в польском правительстве).
Эту практику разумно было бы повторить – включить польского замминистра в офис вице-премьера Украины по евроатлантической интеграции и его украинского коллегу в польское министерство по европейским делам.
Это позволит лучше координировать польско-украинское сотрудничество в контексте европейской интеграции.
Ежи Гедройц, на которого справедливо ссылаются архитекторы польской восточной политики, считал, что Польша и Украина могут быть независимы только в составе европейской федерации – это еще одна концепция Гедройца, имеющая шансы осуществиться.
Однако вступлению предшествует длительный процесс постепенного приближения Украины к ЕС – и здесь Польша должна поддержать украинское членство, и такая позиция не является самоочевидной.
В Евросоюзе существует значительная группа стран, которые скептически относятся к расширению – это не только Венгрия и Словакия, но и так называемая Атлантическая группа (Бельгия, Дания, Франция, Испания, Нидерланды и Ирландия), которая «сбалансирует смещение центра тяжести ЕС». к востоку».
Не все страны этой группы готовы блокировать расширение ЕС, но такая вероятность существует.
Именно поэтому создание польско-украинской контактной группы по этому вопросу, о котором заявил президент Зеленский, является хорошим сигналом.
Однако присоединению Украины к ЕС должна предшествовать активная роль Польши в формировании расширения и модернизации ЕС, чтобы он был готов принять новых членов.
Решение Дональда Туска выступить против изменений договора, считающихся федералистскими, может парадоксальным образом усилить его позицию в этой дискуссии: поскольку мы не сторонники федералистских предложений, но однозначно проевропейские, стоит иметь собственные предложения – они могут касаться как оптимизации, так и процесса расширения (уменьшение количества возможностей для блокировки расширения).
В более амбициозном варианте следует приобщиться к дискуссии об отказе от права вето – если новый способ принятия решений отведет нам значительную роль, то у нас не будет оснований блокировать это изменение.
Марчин Заборовский говорит о польско-украинском двигателе в Союзе – это, вероятно, слишком оптимистично, хотя нет сомнений, что такая мечта нужна обеим странам.
Однако сейчас Веймарский формат сотрудничества кажется более целесообразным – можно представить, что формат сотрудничества между Польшей, Францией и Германией с участием Украины мог бы уравновесить «атлантистов» (и оставить Францию среди сторонников вступления Украины).
Однако самым важным пока остается военное сотрудничество.
После провала украинского прошлого наступления стороны окопались на линии фронта, и недомогание Запада становится более очевидным. В то время как Россия еще за световые годы от победы, и Украина также не приближается к ней – производство боеприпасов и технологические инновации представляются ключевыми.
Возможная победа изоляционистов в США и неопределенность военного сотрудничества внутри ЕС лишь подчеркивают ключевую важность нашего военного сотрудничества.
В повестке дня польско-украинского сотрудничества должно найти место и для истории.
Наши отношения в значительной степени омрачены тем, что украинская сторона не согласилась на эксгумацию жертв Волынской резни. Проблемой является и культ Степана Бандеры (те, кто посещал Киев или Львов во время войны, не могли не заметить большое количество красно-черных флагов).
Но даже Украина и Польша не обречены на постоянный конфликт.
Можно представить себе двустороннюю комиссию по учебникам с почетным участием Тимоти Снайдера, который имеет авторитет в обеих странах и может заботиться о выводах историков по самым сложным для обеих стран вопросам.
Ежи Гедройц выступал за создание Польского исторического института в Киеве, и учитывая успех подобного института в Берлине, созданного профессором Робертом Трабой, это хорошая идея.
В социальной сфере мы должны не только смотреть в прошлое, но и ценить настоящее: огромная группа молодых украинцев (а это преимущественно украинская элита) говорит по-польски и хорошо знает нашу страну – интерес украинцев к Польше показывает, как далеко мы зашли за последнюю четверть века .
* * * * *
В Польше Ежи Гедройца часто обвиняют в чрезмерном великодушии – он признает, что именно политическая наивность по отношению к странам Восточной Европы была топливом для его видения продолжения польского «прометеизма».
В то же время он связал самое важное в политике: морально оправданное действие с действием, оправданным нашими национальными интересами.
И порой трудно поверить, что это человек, политическое видение которого сформировалось в прошлую эпоху, ведь он снова прав.
Автор: Михаил Матлак,
советник Европейского парламента,
Европейский центр конституционных исследований Лодзкого университета