Кто продержится дольше – Лиз Трасс в должности премьера или салат «Айсберг»?
Это, казалось бы, абсурдный вопрос поставил таблоид The Daily Star в день, когда британский премьер объявил об отмене запланированной экономической реформы и увольнении министра финансов.
С начала премьерства Трасс прошло 40 дней, а ее рейтинг уже один из самых низких; популярность Консервативной партии – катастрофически низкая; а среди однопартийцев откровенно раздаются призывы отправить главу правительства в отставку. Да и до внеочередных выборов, кажется, недалеко.
Что же произошло с «новой железной леди» и действительно ли смена премьера Британии – не такая уж отдаленная перспектива?
Ситуация, в которой оказалась Лиз Трасс, в разы более серьезная и угрожающая, чем в случае Бориса Джонсона. Последний, напомним, был вынужден подать в отставку под бременем внутриполитических скандалов – вечеринок на Даунинг-стрит и покрытие коллег.
Однако Джонсону очень долго удавалось избегать отставки, а его популярность среди рядовых консерваторов остается очень высокой.
Его преемница Лиз Трасс настроила против себя едва ли не всех – однопартийцев из разных лагерей, избирателей тори, бизнес, Банк Англии и даже Международный валютный фонд. Что же произошло?
Во время соревнования за пост лидера Консервативной партии Лиз Трасс пропагандировала радикальное сокращение налогов, следуя в этом неолиберальной экономической политике своего негласного кумира Маргарет Тэтчер.
Меньше налогов, больше частной инициативы – этот лозунг Трасс целиком ложится в идеологию тори.
Поэтому и неудивительно, что этот аргумент лучше воспринимался консерваторами, чем обещания другого финалиста гонки Риши Сунака, предлагавшего налоги увеличивать.
Через две недели Трасс и ее министр финансов Кваси Квартенг обнародовали «план роста» (экономики) — серию реформ, которые и должны были воплотить лозунг о налогах и инициативе.
План предусматривал снижение налога на доход с 20 до 19% с апреля 2023 года; повышение минимальной стоимости недвижимости, облагаемой налогом при покупке; отмена повышения налога на алкоголь и корпоративного налога (должен был вырасти с 19% до 25%); отмена ограничений на премии работников банковской сферы; отмена повышения страхового сбора с работодателей на 1,25%; и, в конце концов, повышенной ставкой налога на доход должны облагаться не 45%, а 40% населения.
Словом, самое масштабное с 1979 года сокращение налогов, которое в случае успеха давало основания повторить успех реформ Тэтчер или американского президента Рональда Рейгана.
Однако, как иногда бывает, что-то пошло не так. Вместо увеличения налоговой базы анонсированная правительством Трасс финансовая реформа лишь всколыхнула рынки, подорвала доверие к государству и привела к еще большему росту стоимости жизни большинства британцев.
Новый экономический курс Лондона уже назвали «трассономикой» – по аналогии с американской «рейганомикой», которую она пыталась копировать.
Но почему «трассомомика» не смогла показать такие же результаты?
Возможно, были правы те, кто обвинял нового премьера в доктринерстве – слепом следовании концепциям, не разбираясь в их деталях.
Можно назвать по меньшей мере две причины, по которым «трассономика» не стала историей успеха.
Первая причина – подобные реформы готовятся несколько лет, что позволяет правительству детально обсудить суть изменений с обществом и бизнесом, учитывая их опасения.
Вместо этого реформа Трасс проводилась в формате блицкрига, что заставило финансовые рынки заложить в свои расчеты пессимистичные прогнозы. Более того, в первые дни после объявления реформы, когда правительству было масса вопросов, Трасс по неизвестным причинам избегала общения с прессой, а когда наконец вышла в телеэфир, то делала вид, что ничего особенного в стране не происходит.
Вторая причина провала – это то, что
для внедрения такой реформы было выбрано чуть ли не самое плохое время.
В реформах и Тэтчер, и Рейгана сокращение налогов сопровождалось резким сокращением бюджетных расходов. Вспомним только забастовки британских шахтеров, вызванные врезанием субсидий на добывающую промышленность.
Однако сейчас правительство Трасс не только не могло сокращать расходы, но и должно их увеличивать из-за резкого роста цен на энергоносители и необходимости субсидирования несостоятельных домохозяйств.
Это означает, что финансирование бюджетного дефицита полностью ложится на продажу правительством долговых бумаг. По оценке министра финансов и идеолога реформы Кваси Квартенга, к апрелю 2023 правительство должно было привлечь почти 45 миллиардов фунтов стерлингов, а в последующие пять лет — еще 250 миллиардов.
Однако сейчас – явно не лучшее время для увеличения заимствований. Стремительная инфляция, достигшая 10% – рекорд последних 49 лет, вызванный удорожанием энергоресурсов, – заставляет Банк Англии проводить жесткую монетарную политику, повышая ставку. Даже несмотря на то, что это тормозит темпы экономического роста, отрицательно сказывается на благосостоянии граждан, которым приходится платить больше по кредитам и ипотеке.
Финансовые рынки, так и не получившие достаточных объяснений от правительства, начали прогнозировать, что на самом деле правительству придется привлекать кредиты на большую сумму, чем объявлялось. А это, в свою очередь, дополнительно подтолкнуло стоимость заимствований, которая начала достигать 5% – отличный показатель для Украины, однако катастрофический для Британии.
Дальше больше: рост ставки на новые государственные бумаги обвалил спрос на старые, имевшие существенно меньшую доходность.
И это создало не больше и не меньше, чем угрозу для пенсионной системы Королевства – многочисленные пенсионные фонды в первую очередь вкладывались в государственные бумаги, которые вдруг оказались проблемными.
Ситуацию пришлось срочно спасать Банку Англии – временно отказаться от жесткой монетарной политики и начать выкуп «старых» гособлигаций. Однако такой шаг должен еще больше разогнать инфляцию – а контроль над ней – главная задача для любого центробанка.
Итак, как только ситуацию удалось хоть как-то стабилизировать, Банк Англии заявил, что завершает выкуп гособлигаций и возвращается к жесткой монетарной политике.
К этому моменту отказаться от экономического эксперимента правительство Трасс призвали и ведущие мировые экономисты, и бизнес, а также Международный валютный фонд.
А вместе с тем стало ясно, что продолжение этого курса не приведет к запланированному увеличению налогооблагаемой базы – это просто невозможно во время острого кризиса.
Вдобавок, эксперимент привел к резкому уменьшению популярности консерваторов.
Мало кто любит, когда правительство делает ослабление богачам. Однако в ситуации, когда экономический кризис бьет по карманам большинства британцев, такой шаг выглядит особенно аморальным.
Это заставило критиковать правительственные действия даже таких аполитичных персон, как архиепископ Кентерберийский – духовный руководитель англиканской церкви.
Конференция Консервативной партии, которая состоялась в начале октября, должна стать моментом триумфа для Лиз Трасс. Зато в кулуарах царило чувство недовольства и отчаяния – ведь отрыв лейбористов от тори уже выражался в двузначных числах.
Собственно, Трасс стала едва ли не первым премьером, чей рейтинг после партийной конференции даже просел.
«Эти дни непростые. В эти трудные времена необходимо держаться. Я решительно настроена обеспечить движение Британии вперед, провести нас сквозь шторм и обеспечить нам более сильную основу как нации», – заявляла с трибуны лидер консерваторов. Параллельно она сетовала на «коалицию против роста» и уверенно утверждала: от планов снизить налоги не откажется, потому что уверена в своей правоте.
Лиз Трасс все же пришлось пойти на компромиссы.
Сначала из «плана роста» исчезла наиболее противоречивая мера – об уменьшении процента людей, которые бы облагались дополнительным налогом на доход (особенно непопулярный в условиях инфляции и падения доходов большинства населения).
Далее министр финансов пообещал доложить парламенту о том, где Великобритания будет искать деньги, чтобы покрыть дефицит бюджета, не в конце ноября, а 31 октября.
Но момент истины наступил на прошлой неделе, когда Трасс провела встречу с членами процедурного Комитета 1922 года (он определяет правила, по которым тори выбирают и увольняют лидера) и выслушала порцию сокрушительной критики в свой адрес.
Один однопартиец Трасс обвинил ее в том, что она «выбросила в мусорку» многолетнюю работу консерваторов по завоеванию традиционного электората лейбористов – рабочих (вспомним, что именно они обеспечили на выборах 2019 преимущество в 80 мандатов на тори). Другой – прямо сказал, что политика нынешнего правительства не только навредила экономике, но и нанесла «массивный политический ущерб».
Поэтому уже в пятницу Кваси Квартенг – многолетний союзник Трасс, только что вернувшийся из командировки из США, – отправляется в отставку, а британская премьер фактически отменяет инициированный ею же «план роста» и назначает министром финансов… Джереми Ганта, который поддержал ее конкурента Риши Сунака на лидерах тори.
«Буду откровенной: это тяжело, но мы переживем этот шторм», – заверила Трасс на срочной 10-минутной пресс-конференции. «Снова вы? Леле, ой леле», — сказал Чарльз III британской премьере в тот же день. (Отношения у них, утверждают источники, так и не сложились.)
Такой резкий разворот (в английском языке для этого есть понятие U-turn) экономической политики Трасс не заглушил голоса многочисленных критиков, требующих ее отставки.
Если раньше разговоры об отставке Трасс ходили разве что в кулуарах, то в воскресенье такое открыто озвучили трое депутатов-тори.
И это не удивительно – пока рейтинг премьера столь же низкий, как и у Джона Мейджора после масштабного финансового кризиса 1992 года – после этого консерваторы 18 лет не могли выиграть выборы.
Насколько реальна отставка Лиз Трасс?
Обратимся к уже упомянутому Комитету 1922 Палаты общин, который и определяет эти правила для Консервативной партии.
Отставке лидера тори должно предшествовать вотум недоверия, который инициируют 15% депутатов-консерваторов (54 человека). Для вотума достаточно простого большинства голосов, после чего проходят выборы нового главы консерваторов.
С этим сценарием есть по меньшей мере три проблемы. Во-первых, последний момент недоверия лидеру консерваторов однопартийцы объявляли только в 2003 году – причем Иен Дункан Смит тогда не был премьером. И Тереза Мэй, и Борис Джонсон вотум недоверия пережили, а в отставку подали сами – во что в случае Лиз Трасс пока не верится.
Во-вторых, согласно введенному Джонсоном в 2019 году правилу, инициировать вотум недоверия можно только через год после пребывания главы Консервативной партии в должности. Правда, уже звучат мысли, что это правило следует пересмотреть.
И в-третьих, депутаты опасаются, не настроит ли это решение против них десятки тысяч рядовых членов Консервативной партии – ведь именно они своими голосами обеспечили Лиз Трасс победу (хотя и не такую убедительную, как прогнозировалось). Конституция политсилы прямо говорит, что ее лидер избирается всеми ее членами – и смена Трасс вполне может считаться нарушением этого принципа.
Впрочем, в британской прессе уже составляют перечень вероятных преемников Трасс – среди них тот же Риши Сунак, другие конкуренты за пост лидера тори – лидер Палаты общин Пенни Мордонт и министерша внутренних дел Суэлла Браверман, а также министр обороны Бен Воллес, который в предыдущей гонке участвовать отказался.
В конце концов тот же Джереми Гант, дважды безуспешно боровшийся за лидерство в Консервативной партии: особенно острые критики Трасс уже называют его «де-факто премьер-министром».
И даже не исключен сценарий возвращения Бориса Джонсона – он до сих пор остается популярным среди рядовых партийцев.
«Единственное, что держит ее (Трасс) в должности – это то, что мы не можем решить, что делать», – делится с Financial Times многолетний депутат Палаты общин от консерваторов на условиях анонимности.
* * * * *
Радикальное сокращение налогов было едва ли не ключевым обещанием Лиз Трасс на выборах главы Консервативной партии. Теперь же, отступив от этого обещания, она потеряла имидж жесткого и бескомпромиссного лидера, готового при всем воплощать намеченный им курс.
Теперь в совершенно ином свете воспринимаются и его заявления о готовности применить ядерное оружие, получившие молву в украинских и российских СМИ, и утверждение, что президент Франции Эмманюэль Макрон – не обязательно друг для Британии. (От последнего, однако, Трасс уже сама и отступила, не так давно назвав Макрона другом.)
И это не единственные вызовы премьерства Трасса. Не исчезла проблема Североирландского протокола, который Великобритания решила изменить в одностороннем порядке, нарушив договоренности с ЕС; в Северной Ирландии, вероятнее всего, не удастся сформировать правительство и состоятся новые выборы; Шотландия напоминает о желании провести второй референдум о независимости.
В конце концов остается полномасштабная война России против Украины – и необходимость продолжать поддержку Киева и сплоченность европейской коалиции, которая с наступлением зимы становится все труднее.
Премьер Британии с рекордно низким уровнем доверия и правящая партия с рекордно низким рейтингом.
Все это – идеальные предпосылки для политической нестабильности. Тем более что оппозиция в лице лейбористов уже призывает к внеочередным выборам, ведь имеет теоретические шансы превзойти даже результат 1997 года.
Дальнейшее развитие событий будет зависеть от того, удастся ли новоназначенному министру финансов Джереми Ганту, как он обещает, удержать британскую экономику на плаву. Остается дождаться реакции на объявленную им в понедельник отмену почти всех налоговых урезаний и сокращение компенсаций высоких тарифов по электроэнергии.
Если удастся – Трасс, возможно, будет спасена. Иначе – особенно с изменением лидера консерваторов, второй за несколько месяцев – перспектива досрочных выборов становится все более реальной.
Ни один из этих сценариев не на руку Украине – все они связаны с политической нестабильностью в одном из главных для нас союзников в полномасштабной войне с Россией.
И возвращаясь к салату «Айсберг», упомянутому в начале текста. Срок его годности – 10 дней. Именно проходит третий.
Авторы:
Олег Павлюк, журналист «Европейской правды»,
Юрий Панченко, редактор «Европейской правды»