Представьте: глубокой ночью европейские киберэксперты включают «зеленый свет» и одновременно выводят из строя конвейеры в Алабузе, где Россия серийно производит дроны, атакующие украинские города.
Похоже на сценарий голливудского триллера? Не совсем: по данным Politico, Евросоюз уже серьезно рассматривает возможность наступательных кибератак на критически важные для российского ВПК объекты и впервые в истории готов официально перейти от обороны к ответному удару.
От Дании до Чехии союзники уже законодательно регулируют наступательные кибероперации, а министр обороны Италии недавно опубликовал 125-страничный план: европейский центр контргибридной войны, 1500 бойцов киберфронта и военных экспертов по искусственному интеллекту. Эти решения своевременны, поскольку количество российских гибридных атак только увеличивается.
Украинские реалии лишь подтверждают эту тенденцию. По данным CERT-UA,
в 2024 году в Украине зафиксировано 4315 киберинцидентов — на 70% больше, чем годом ранее.
В среднем это около 12-15 серьезных атак каждый день. В 2025 году эта динамика не замедлится: правительственная группа отслеживает более 150 кластеров активных угроз (ОАК), большинство из которых связаны с российским государством и связанными с ним группировками.
В своем отчете о цифровой обороне 2025 Microsoft отмечает, что чаще всего атакам подвергаются отрасли с большими объемами конфиденциальных данных: государственные учреждения, наука, оборонно-промышленный комплекс. При этом киберпреступная экосистема стала узкоспециализированной: доступ продают одни, требуют выкуп другие, эксплойты (инструменты для эксплуатации уязвимостей) разрабатывают третьи.
Другая проблема заключается в том, что киберпреступники могут предложить лучшие экономические стимулы, чем правительства и даже частный сектор. Исследователь может заработать 10 000 долларов, легально сообщив об обнаруженной уязвимости в системе, или более 100 000 долларов, продав ее кибернаемникам.
В таких условиях традиционная киберзащита важна, но недостаточна. Нам нужны инструменты, способные изменить экономику агрессии, сделав ее убыточной. Именно поэтому все больше внимания уделяется киберсанкциям и технологическим ограничениям. Это также элементы кибератаки в демократическом мире.
Что такое киберсанкции и почему они работают?
Киберсанкции — это не просто еще один пункт в длинном списке ограничений. Это инструмент, который превращает цифровой ущерб в реальные экономические и репутационные потери.
Замораживание активов, запрет финансовых операций, визовые ограничения, блокирование доступа к западным технологиям — все это наносит ущерб хакерским группировкам, их спонсорам и прикрывающим их государствам.
ЕС создал свой режим киберсанкций еще в 2017 году в рамках «Инструментария кибердипломатии».
Соединенные Штаты действуют в соответствии с исполнительными указами 13694 (2015 г.) и 13757 (2016 г.). Великобритания также ввела свой собственный режим киберсанкций после Брексита. Все эти правовые и политические рамки позволяют быстро реагировать на серьезные инциденты, даже если они не достигают порога «вооруженного нападения».
Однако на практике эти инструменты остаются фрагментированными. В списках еще мало совпадений. Более того, ограничения часто носят политический или даже декларативный характер.
Российские хакеры, связанные с российской военной разведкой, вряд ли расстроятся из-за того, что не могут спокойно поехать в отпуск в Европу.
Однако для России не имеет значения, сможет ли она сохранить доступ к ключевым технологиям, а также продолжать гонку за развитием искусственного интеллекта, облачных сервисов или квантовых вычислений.
Что может изменить правила игры
Именно этот пробел пытается закрыть новое исследование Совета экономической безопасности Украины, рекомендации которого были разработаны по согласованию с Министерством иностранных дел Украины.
Документ предлагает 10 конкретных шагов:
Создайте единый глобальный онлайн-реестр киберсанкций – чтобы избежать ситуаций, когда одно и то же лицо подвергается санкциям в одной стране, но не имеет проблем в других юрисдикциях.
Укрепить многосторонние координационные платформы – быстрый обмен данными о возникающих угрозах и их причинах.
Переход к секторальным санкциям против передовых технологий (ИИ, квантовые вычисления, облачные сервисы), используемых агрессорами.
Более активно применять прямую атрибуцию к государствам-нарушителям, а не только к отдельным хакерам.
Ввести асимметричные санкции — например, блокировку доступа к программному обеспечению или ограничение разработки военной техники в ответ на каждую крупную атаку.
Разработать автономные киберрежимы с кумулятивным эффектом – чтобы санкции автоматически увеличивались при каждом новом инциденте.
Внедрение практики совместного присвоения несколькими странами одновременно значительно затрудняет агрессору отрицание собственного участия в нападении.
Укреплять государственно-частное партнерство в сфере нераспространения технологий – компании должны знать, кому они продают свою продукцию.
Адаптируйте регулирование частных военных компаний к эпохе кибернаемников.
Объедините санкции с наступательными кибероперациями и правом на самооборону в соответствии со статьей 51 Устава ООН, если нападение достигнет уровня вооруженного нападения.
Международные инициативы, которые уже работают
Важно, что Украина здесь не одна. В апреле 2025 года в Париже в рамках процесса Пэлл-Мэлл 25 государств (в том числе Франция, Великобритания, США и страны ЕС) приняли первый международный кодекс поведения по борьбе с коммерческими кибервторжениями и кибернаемниками.
В документе напрямую говорится о подходах ООН к ответственному поведению государств в киберпространстве.
Это означает, что политическая воля есть. Осталось превратить это в слаженные действия.
И такая синхронизация действий тоже уже не является чем-то фантастическим.
Примером может служить недавнее решение Великобритании, США и Австралии ввести санкции против российских хостинг-провайдеров, которые сознательно допускают злоупотребления (пуленепробиваемый хостинг) и тем самым способствуют киберпреступности.
Министерство иностранных дел Украины отдельно поддержало решение о введении санкций против группы AEZA, которая пропагандирует деятельность российской компании «Агентство социального дизайна» и распространяет прокремлевскую пропаганду, проводит информационно-психологические операции и кампании по дезинформации, направленные против Украины и западных демократических государств.
Украина уже применила национальные ограничительные меры в отношении этой компании указом Президента Украины от 23 августа 2025 года.
При этом мы склонны игнорировать позитивные тенденции, концентрируясь на проблемах.
Например, в СМИ часто повторяется, что администрация Дональда Трампа уже несколько месяцев не вводит новые санкции против России. Но это не совсем так.
Первые киберсанкции Трампа против России были введены еще в феврале 2025 года, почти сразу после инаугурации. Причем ограничения были введены по согласованию с союзниками.
Зачем нам нужен киберрегистр?
Создание единого глобального онлайн-реестра киберсанкций — это простой, но необходимый шаг, который сделает международные меры противодействия киберугрозам гораздо более эффективными.
Точно так же, как объединенные санкционные списки США и ЕС помогают быстро проверять лиц, подвергшихся санкциям в антироссийских режимах, глобальный кибер-реестр позволит государствам, предприятиям и финансовым учреждениям быстро определять, кто уже находится под санкциями. Это минимизирует риск ошибок и упрощает соблюдение санкционных требований. Но его значение гораздо шире.
Во-первых, глобальный реестр позволит лучше синхронизировать киберсанкции между государствами. Вместо того, чтобы каждая страна действовала отдельно, санкционная политика станет скоординированной и последовательной, что усилит ее сдерживающий эффект.
Во-вторых, это облегчит отслеживание и картирование кибергрупп. Зачастую одни и те же злоумышленники нападают на разные страны, просто меняя тактику или «флаг» операций.
Объединение данных из разных юрисдикций позволит увидеть связи между группами, понять закономерности их работы и быстрее выявить общие угрозы.
Это улучшит обмен разведданными и поможет реагировать на единое пространство атаки, а не на отдельные инциденты.
В-третьих, реестр достигнет того, чего хакерские группы боятся больше всего: он сделает их общедоступными. Информация об атаках, группах и конкретных исполнителях станет открытой и доступной. Это превратит киберугрозы из «серой зоны» в документированные факты, которые невозможно скрыть ребрендингом или переходом на новые инфраструктуры. Подобный инструмент также станет основой для совместной международной атрибуции, особенно в тех случаях, когда за сделками стоят государственные структуры.
Если глобальный реестр будет поддержан большим количеством стран, он станет не только техническим инструментом, но и механизмом сбора доказательств и основой международной ответственности тех, кто организует или спонсирует кибератаки.
Конечно, запуск такого реестра требует тесного международного сотрудничества – согласованных стандартов, защиты данных и интеграции существующих национальных баз данных. Но результат того стоит: прозрачность, координация и реальная подотчетность в киберпространстве.
Давайте представим, что такой реестр уже работает. И вдруг одно государство официально оказывается на первом месте по количеству санкций, привлечений и зафиксированных киберопераций.
Ни одно правительство не хотело бы оказаться в таком положении – на самом деле это ярлык системного соучастия в киберагрессии.
И тогда прямая дорога к статусу «государства-спонсора киберагрессии» со всеми вытекающими политическими, экономическими и правовыми последствиями.
Почему это критически важно для Украины
Во-первых, мы находимся в эпицентре противостояния. Ни одна другая страна не имеет такого опыта одновременного отражения тысяч кибератак и сотен ракетных ударов. И мы можем преобразовать передовой опыт и извлеченные уроки в новые оборонные стратегии.
Сегодня Украина не учится у мира, а мир следует передовым решениям Украины.
Во-вторых, киберсанкции — один из немногих инструментов, не зависящих от переговоров в каком-либо формате. Их нельзя «заморозить» или отменить в обмен на временное перемирие.
Они накапливаются и работают годами, поскольку не привязаны к активной фазе российской агрессии против Украины.
Другими словами: эта территория не является и никогда не будет предметом геополитического торга.
Потому что сами США и ЕС заинтересованы в противодействии кибервмешательству оппонентов – России, Китая, Ирана, Северной Кореи.
В-третьих, технологические ограничения напрямую бьют по российскому военно-промышленному комплексу. И это лучшая долгосрочная гарантия безопасности для Украины.
* * * * *
Проблема усиления киберсанкций больше не является «сферическим конем в вакууме». Речь идет о полноценном поле боя, где решаются судьбы реальных людей, городов и государств.
Украина платит чрезвычайно высокую цену за уроки этой битвы. Но именно поэтому мы имеем моральное право и практический опыт предложить миру новые правила игры.
Единый реестр киберсанкций, совместная атрибуция, отраслевые технологические ограничения, сотрудничество с частным сектором и готовность к превентивной обороне — это не фантазии аналитиков.
Это конкретные шаги, которые можно и нужно предпринять.
Тот, кто инвестирует в эти инструменты сегодня, завтра выиграет войну. И не только в киберпространстве.
Публикации в разделе «Экспертное мнение» не являются редакционными статьями и отражают исключительно точку зрения авторов.