8 февраля Владимир Зеленский выступил в Вестминстерском дворце перед британскими парламентариями и членами правительства. Его речь изобиловала яркими метафорами, благодарностями Британии за помощь, а завершилась призывом предоставить Украине западные боевые самолеты.
Менее замеченной на этом фоне осталась часть речи, где президент Зеленский изложил видение нового миропорядка:
«Вы были среди тех немногих, кто помог еще до начала широкомасштабного вторжения — именно так, как будет необходимо каждый раз в будущем, чтобы предотвратить агрессию… Мы должны сделать этот принцип превентивной помощи тому, кому грозит агрессия, и превентивных санкций против того, кто угрожает агрессией, базовым принципом мировой антивоенной политики», – среди прочего, заявил он.
Президент прав.
В современном международном праве отсутствует принцип превентивной помощи государствам, находящимся под угрозой вторжения.
В этом, к сожалению, убедилась Украина, только после нескольких месяцев полномасштабной агрессии начала получать крайне нужные виды вооружения.
Пробел в регулировании предотвращения агрессии позволяет Украине концептуализировать видение, озвученное Владимиром Зеленским в Лондоне, в рамках одного краткого понятия – обязанность предотвращать агрессию («duty to prevent aggression»).
Такое позиционирование имело бы существенную юридическую и одновременно коммуникационную нагрузку, согласуясь с предыдущими инициативами, в том числе п. 9 формулы мира и Киевским договором безопасности.
Несмотря на определенный пробел в контексте предотвращения агрессии, международное право имеет богатый арсенал обязательств превентивного характера.
Наиболее релевантным примером является обязательство предотвращать геноцид. Воплощенное в ст. 1 соответствующей Конвенции 1948 года, это обязательство было взято на себя более 150 государствами мира и стало частью международного обычного права.
Как отмечал Международный суд, обязанность действовать для предотвращения геноцида возникает в момент, когда государству становится известно о серьезном риске геноцида.
Это четкий порог, за которым следует юридическая обязанность государства принять «все практические меры», чтобы «максимально, насколько это возможно», предотвратить геноцид. Эта обязанность касается и мер, которые могут остановить происходящий геноцид.
Именно такой стандарт по аналогии мог бы применяться и к агрессии.
Когда появляются основания говорить о серьезном риске вторжения, государства по возможности обязаны оказать военную помощь (вооружение) государству, находящемуся под угрозой вторжения.
Еще более конкретным обязательством оказать военную поддержку становится в случае начала агрессии. В сфере санкций это обязательство могло проявляться в обязанности объявить о намерении ввести санкции при начале агрессии для ее сдерживания.
Само по себе обязательство предотвращать, как и в случае геноцида, не определяет конкретные меры: оно является рамкой, которая затем детализируется в каждом конкретном случае в соответствии с обстоятельствами.
Предложение о признании обязанности предотвращать агрессию становилось бы органической частью как украинских дипломатических инициатив, так и системы международного права.
Во-первых, эта обязанность стала бы флагманской концепцией 9 пункта мирного плана – недопущение эскалации. Который, в частности, реализовывался бы через Киевский договор безопасности как практический способ частично имплементировать эту обязанность в конкретных обстоятельствах Украины.
В международном праве это обязательство устранило бы пробел по предотвращению агрессии, создав юридический инструмент для реализации одной из целей ООН – предотвращение и устранение угроз миру и подавление актов агрессии.
Кстати, запрет агрессии уже признан таким обязательством, что касается не только жертвы, но и всего международного сообщества.
Следующий логический шаг – обязать международное сообщество предотвратить это серьезное преступление.
Наконец, уже существующие обязательства не признавать и не способствовать агрессии были бы дополнены предотвращением агрессии.
Конечно, это обязательство легко применяется к украинскому случаю, где есть однозначный агрессор и жертва, где Украина не претендует на российские территории.
Более сложны случаи, когда противостоят два авторитарных правительства. Что, однако, не мешало США организовать лендлиз для СССР во время Второй мировой войны.
Для подобных неоднозначных случаев уместно добавить квалификации к этому обязательству: во-первых, военная помощь государству должна быть пропорциональна угрозе и не превышать ее.
Во-вторых, государства действительно имеют право оказывать только ту помощь, которая объективно может быть эффективно использована жертвой с учетом уровня готовности ее вооруженных сил и без чрезмерного риска потери оказанной помощи.
Наконец, нельзя отвергать и недобросовестное использование этого обязательства для разжигания конфликтов и накачки оружием сателлитов. Впрочем, ни одно правило не застраховано от риска искажения и злоупотребления.
Но если бы обязательство предотвращать агрессию существовало в 2022 году, даже с такими ограничениями оно помогло бы Украине быстрее получать нужные виды вооружения.
Ведь даже если у Украины не всегда есть способы заставить партнеров выполнить свои юридические обязательства перед ней, наличие конкретной юридической обязательной концепции очень помогло бы украинской стороне как в месяце до вторжения, так и после него.
Именно в этом и состоит убедительная сила международного права.
Публикации в рубрике «Экспертна думка» не являются редакционными статьями и отражают исключительно точку зрения авторов