«Европейская правда» уже посвятила ряд статей ухудшению отношений между Украиной и Польшей. Они предлагали разные оценки; была как поддержка действий украинских властей, так и критика жесткого подхода Киева. Но во всех случаях авторами являлись украинские специалисты.
Этот текст позволяет понять, как новый конфликт Киева и Варшавы видят сторонники польских властей.
Следует заметить, что редакция соглашается не со всеми аргументами автора. В частности, заметим, что Украина идет в Евросоюз как клуб, где действуют правила, а потому должен и будет использовать рычаги ЕС в торговых спорах с его государствами-членами. Однако важно при этом знать, что именно эти действия вызывают раздражение польских властей. Поэтому «ЕвроПравда» публикует эту статью Лукаша Адамского и благодарна ему за представление своего мнения и готова публиковать позиции других сторон спора, что имеет важное значение в отношениях с нашим стратегическим партнером.
* * * * *
Полномасштабное вторжение России в Украину привело к беспрецедентному сближению и сотрудничеству не только между польским и украинским государством, но и огромному углублению симпатий между двумя народами.
Достаточно вспомнить, что Польша является одним из лидеров экономической и военной помощи Украине, а если счесть соотношение расходов, понесенных на помощь Украине и украинским беженцам, к ВВП всей страны, то окажется, что это страна, которая Украине дала едва ли не больше.
С другой стороны, для украинцев поляки являются нацией, к которой они питают наибольшую симпатию (лично чувствую эту симпатию почти каждый день, когда нахожусь в Украине или разговариваю с украинцами). Также польские политики возглавляют рейтинги популярности иностранных государственных деятелей.
В то же время, за последние несколько месяцев в отношениях между Украиной и Польшей вновь заметной стала определенная напряженность в экономических вопросах, прежде всего – по экспорту украинской сельскохозяйственной продукции. Также напомнили о себе проблемы исторического характера, в частности, сохранение моратория для польских учреждений на проведение поисковых и эксгумационных работ.
В результате отношения между двумя странами обсуждаются не только в дипломатических кабинетах, но и среди экспертов и журналистов.
Если вкратце представить каталог претензий, то их можно было бы сформулировать следующим образом.
Украина считает, что Польша делает нечестно, блокируя – вопреки тому, что согласовано на уровне ЕС, – импорт части украинской сельскохозяйственной продукции, жизненно необходимой для функционирования украинского государства в условиях военного положения и блокирования и уничтожения российскими преступниками черноморских портов.
В Польше считают, что Украина недостаточно хорошо осознает как общий размер польской помощи Украине, так и внутриполитическую цену, которую несет консервативное польское правительство за свою политику поддержки Украины. И, что еще хуже, не видит откровенного и политически мотивированного нежелания Европейской комиссии решать проблему одностороннего перевода на Польшу и четыре соседние страны фактических расходов, связанных с открытием всего рынка ЕС для украинской сельскохозяйственной продукции.
Эмоции вокруг вопроса «украинского зерна» еще больше усугубляются нерешением важнейшей из «исторических» проблем.
Речь идет о вопросе эксгумации жертв Волынской резни (более известной в Украине как Волынская трагедия) и признании ответственности за эти убийства.
Украина считает, как кажется, что сейчас нет нужды в каких-либо шагах, тем более что Польша не выполнила ранее озвученное минимальное условие – восстановление в неизменном виде разрушенного «неизвестными исполнителями» в 2017 году надгробия на горе Монастырь погибших членов УПА. Указанная мемориальная доска была восстановлена, но без имен несколько десятков похороненных и надписи «павших за свободную Украину» (Примечание ЕвроПравды: по нашим данным, президент Польши Анджей Дуда лично обещал Владимиру Зеленскому вернуть монумент к его первоначальному виду).
Другими словами, польские ожидания, чтобы Украина производила политически затратные исторические жесты во время войны с Россией, могут быть проигнорированы.
В Польше в целом понимают, что атмосфера для решения проблем с исторической основой в Украине еще не создана. Однако практически все считают, что зависимость согласия на захоронение останков поляков, убитых Украинской повстанческой армией, от согласования содержания какой-то мемориальной доски на каком-то безлюдье в Польше – это, как сказал мне в частном разговоре несколько недель назад один польский интеллектуал, в прошлом – очень влиятельный государственный деятель – «просто плюгавая вещь».
Растет подозрение – правильное или нет, это уже другое дело, – что с украинской перспективы движение в деле эксгумаций зависит от решения «зерновой проблемы».
Такие мысли усиливают эмоции и снижают доверие. Последнюю также подрывают публичное давление Киева на Польшу с использованием ложной информации, в частности, что Варшава будто бы блокирует украинский транзит в третьи страны, обвинения Варшавы в «вероломстве», а также попытки Киева договориться о вопросе зерна прямо с Брюсселем, обходя Варшаву.
Здесь не место и не моя цель предлагать конкретные шаги по решению этих двух проблем. Однако как человек, знакомый не только с дискуссиями в обеих странах, но и остро заинтересованный в укреплении сотрудничества между двумя странами, осмелюсь поделиться тремя наблюдениями, которые могут быть полезны для лучшей оценки ситуации украинскими дипломатическими и экспертными кругами.
Во-первых, в Польше прошло состояние начального эмоционального шока, вызванное российской агрессией, военными преступлениями и геноцидной риторикой; шок, пробудивший самые благородные чувства, заложенные в человеческой природе и в польской национальной культуре, такие как бескорыстное стремление к помощи и выявление всесторонней солидарности.
Длительная война повлекла за собой психологически понятный процесс адаптации к новым условиям.
А соответственно возвращаются нормальные механизмы, регулирующие отношения между двумя государствами.
Они, как обычно бывает, базируются на трансакционном механизме, известном под латинским названием «do ut des» («я даю, чтобы ты давал»). Ведь политики в демократических государствах подотчетны общественному мнению, возлагающему на них ответственность за эффективность государственного управления.
Украинские элиты, конечно, прекрасно знают о существовании этого механизма. Однако я не знаю, осознают ли они, что главный фактически единственный аргумент, который годами выдвигают в отношениях с Польшей, а особенно с 24 февраля 2022 года – что Украина защищает Польшу от имперской России и что героизм украинского солдата предотвращает возможное распространение войны на польскую. территорию, – хоть и правдива, но уже не имеет такого сильного влияния, как раньше.
Ведь также понятно, что Россия слабее всех думали, что не покорит себе Украину. Да и украинцы будут защищать свою землю вне зависимости от состояния отношений между Украиной и Польшей, и украинское государство будет существовать.
Во-вторых, польская политическая культура имеет свои особенности, вытекающие из ее корней как в католицизме, так и в определенных ценностях шляхты, которые затем повлияли на канон ценностей национальной культуры. Это отличает Польшу от многих других стран ЕС.
Достаточно сказать, что шляхта придавала большое значение чести (т.е. чести) и пренебрегала мещанами и евреями, занимавшимися торговлей, как «нерыцарской вещью». Эта ментальность имеет гораздо больше идеалистических компонентов, чем в обществах с мещанской культурой, которая менее эмоциональна и привыкла к рассудительному прагматизму, замаскированному заклинаниями о верности законам или ценностям.
В Польше упомянутый идеализм характерен поныне для большого числа интеллектуальной элиты, а даже присутствует у некоторых представителей политической элиты.
Это не значит, что Польша всегда будет оставаться заинтересованной в бескорыстной поддержке Украины, не надеясь извлечь из этого какую-то политическую пользу. Однако в Польше считается, что было бы «нерыцарской вещью» на каждом шагу напоминать борющейся за выживание стране принцип «do ut des» («я даю для того, чтобы ты дал»).
В-третьих, война не только не отменила трансакционную модель политики, но и механизмов человеческой психологии, а одним из естественных механизмов последней является проекция – восприятие реальности сквозь призму собственных ценностей и жизненного опыта, сопровождающееся обманчивой верой в объективность собственного взгляда на реальность .
В конкретном случае отношений с Польшей украинским властям и дипломатии следовало бы исходить из того, что видение позиции Украины и польско-украинских отношений у политиков в Варшаве, которые не сидят под российскими бомбами, не имеют опыта функционирования в украинской политической культуре и социальной реальности, а иногда происходят из старых интеллигентских семей, просто отличается от того, что существует в Киеве.
Украинским элитам следует лучше понять Польшу.
И не относиться к Польше только как к одной из стран «политического Запада», причем ошибочно воспринимая ее как всесторонне зависимую от Вашингтона и Брюсселя.
Польша – это не только страна, которая, учитывая свой исторический опыт нескольких войн с Россией и памяти о долговременной зависимости от Петербурга и Москвы, разделяет с Украиной взгляды на региональную безопасность и политику по Кремлю; не только страна, которая поддерживает и, вероятно, будет поддерживать интеграцию Украины в НАТО и ЕС, но и страна, которая имеет свои интересы и особенности.
Я не единственный, кто опасается, что без прогресса в вопросе эксгумации и в случае усиления недружественной риторики украинских политиков по Польше в вопросе зерна и еще при попытках привлечения других игроков к решению двусторонних проблем западнее Буга будет расти влияние тех, кто громко требует, чтобы польская политика по отношению к Украине основывалась на другой парадигме – не солидарности, но на бартерных трансакциях.
Такое изменение нанесет вред будущему отношений между двумя странами, а еще больший вред это нанесет, прежде всего, самой Украине.
Автор: Лукаш Адамский,
доктор истории, аналитик международных дел, вице-директор Центра Диалога имени Юлиуша Мерошевского