Год за годом европейские выборы, то есть голосование за депутатов Европарламента, были событием на периферии большой политики. Это может показаться странным, ведь речь идет об избрании крупнейшего законодательного органа Европы; единственного органа власти ЕС, который граждане избирают напрямую. В конце концов, политическое влияние Европейского парламента действительно ограничено, здесь у политиков меньше рычагов влияния.
Однако их часто считали второстепенными и избиратели (с 1999 года лишь однажды явка превысила 50%), и политики (из-за этого борьба за должности в ЕП часто не была ожесточенной; достаточно вспомнить о победе датской студентки в 2019 году или аполитического ютюбера на Кипре в этом году) ). Как следствие, действовало неписаное правило: результаты евровыборов не влияют на национальную политику. Ибо практика свидетельствовала, что на национальных выборах голосование может дать радикально другие цифры.
2024 стал без преувеличения историческим.
Явка избирателей, самая высокая за три десятилетия. Падение правительства во Франции как следствие евровыборов. Проблема коалиции в Германии. Вероятно, знаковые результаты в Венгрии. Этот список можно продолжить. Но главный вывод: на этот раз общеевропейская кампания, пусть и не во всех странах, но превратилась в событие, действительно определяющее развитие.
Реклама:
А рост рейтингов крайне правых превратился в одну из главных тем для обсуждения.
В конце концов, мы получим Европарламент, где правые партии все вместе, вероятно, будут иметь математическое большинство. Но сразу успокоим: для Украины ситуация далеко не самая плохая, мы сохраняем жесткую поддержку в ЕП.
«Европейская правда» анализирует результаты и последствия. Мы подготовили для вас видеоверсию пояснений, а для тех, кто предпочитает более детальный текстовый анализ, рекомендуем эту статью.
шембеддед центентщ
Случился ли ультраправый реванш?
По дороге к евровыборам разговоры о росте рейтинга ультраправых были главной темой. И на это были основания: действительно, во многих странах рейтинги правых и крайне правых сил сейчас на подъеме.
Галопирующие рейтинги «Национального объединения» Марин Ле Пен и рост «Альтернативы для Германии» («АдН») и Австрийской партии свободы подпитывали дискуссии по этому поводу. Да и опросы, включая экзитполы, давали основания для беспокойств. И хотя еще до начала голосования было понятно, что антиукраинские силы и близко не получат большинство в парламенте («ЕвроПравда» подробно описывала, почему), рост их влияния не мог не беспокоить.
Поэтому, прежде всего, следует разобраться, что произошло с европейскими правыми и что это для нас означает.
Ведь правые бывают разными. И далеко не все они зло для Украины.
Действительно, среди крайне правых партий есть немало тех, кто открыто или скрыто поддерживает Россию или делал это до недавнего времени.
И это далеко не только упомянутые выше три партии из Франции, Германии и Австрии. Ультраправи есть во многих странах ЕС, от Польши до Италии, и они чаще всего относятся к основным продвигателям интересов и нарративов Кремля. Эти партии, как правило, входят в группу ID («Идентичность и демократия») в Европарламенте. А некоторые из них — например греческий неофашистский «Золотой рассвет» — токсичны настолько, что их не берут даже в ультраправые объединения. По этой причине недавно из группы ID выбросили также «Альтернативу для Германии», представители которой сделали несколько заявлений, воспринятых в Европе как поддержка нацизма.
Однако правые бывают и без префикса «ультра».
Есть еще одна панъевропейская политическая сила, которую в медиа часто и не очень корректно называют «ультраправой» — это «Европейские консерваторы и реформисты» (ЕКР).
На самом деле это в значительной степени объединение традиционных правых партий, как правило, мягких евроскептиков, которые выступают за сохранение экономического сильного Евросоюза, но одновременно противятся большей централизации ЕС и предпочитают иметь больше полномочий у национальной власти. Еще одна общая черта абсолютного большинства консерваторов – это антироссийскость их партий, следовательно, обычно поддержка ими Украины в войне против РФ. В качестве примера – польская «Право и справедливость» («ПиС») или «Братья Италии».
И третья политическая сила – Европейская народная партия (ЕНП), крупнейшая наднациональная группа в ЕС.
Это правоцентристы, которые в последнее время демонстрируют дополнительный уклон в правую сторону. Члены ЕНП являются основой группы поддержки Украины. Следует упомянуть о том, что Урсула фон дер Ляен также является «народницей». Сравнивать их с ID даже удивительно – но и те и те являются политиками правого спектра.
И вернемся к результатам евровыборов.
Все без исключения правые группы наберут вес в новом созыве ЕП.
Даже по начальному распределению ЕНП будет иметь 184 места – на восемь больше, чем сейчас; консерваторы получат 73 (+4), ультраправые – 58 (+9). Ни одна другая в настоящее время в Европарламенте группа не имеет роста мест. И это еще не полное количество – есть несколько новых партий, которые до сих пор не проходили в ЕП и которые намерены присоединиться к одной из правых сил. А партия венгерского премьера Виктора Орбана «Фидес» присоединится к консерваторам.
Если сосчитать все правые партии, то они возьмут более 350 мест (точное количество будет понятно впоследствии). Для большинства требуется 361 голос. И хотя неясно, достигнут ли все правые партии и группы этой отметки (скорее нет) – такой результат является сенсацией. «Смещение справа в Европарламенте – это ключевой результат выборов. Есть даже шанс, что впервые в истории ЕП правые партии совместно получат большинство», – соглашается старший аналитик Европейского совета внешних отношений Павел Зерко.
Проукраинский Европарламент
Впрочем, чисто правого большинства в Европарламенте не будет, независимо от того, найдется ли у трех правых сил достаточно новых «штыков». Это невозможно по ряду причин, одна из которых – Украина.
Партии, которые для нас могут казаться похожими по идеологии – в реальности антагонисты. Достаточно вспомнить о противостоянии не на жизнь, а на смерть между двумя главными политическими силами Польши – правой «Гражданской коалицией» (ЕНП) и «ПиС» (ЕКР). Их объединение в одну группу в Европарламенте звучит как анекдот, это просто невозможно. Не надо также забывать о токсичных «нерукоподаваемых» ультраправых типа «АдН». Никто не будет брать их в союз ни при каких условиях.
Ну и поддержка Украины сейчас действительно является одним из главных политических маркеров для европейцев, поэтому у антиукраинских партий нет шанса войти в мейнстрим.
Можно быть абсолютно уверенным, что новая коалиция будет проукраинской.
В конце концов, партии, поддерживающие Украину, взяли около или более 600 мест из 720 в Европейском парламенте. И тот уклон вправо, который произошел на этих выборах, никоим образом не поднимет нашу поддержку со стороны европейского репрезентативного органа.
В целом формирование коалиции обещает быть непростым, но сейчас самым высоким представляется шанс, что оно повторит нынешние очертания большинства (ЕНП, левоцентристы и либералы), а Урсула фон дер Ляен сможет найти достаточно голосов, чтобы обратиться президенткой Еврокомиссии, что для нас также хороший сценарий. То, что ЕНП нарастила поддержку по итогам выборов, поможет ей в этом. Подробно о том, как будет происходить назначение руководства ЕС и какова роль Европарламента в этом процессе, читайте в статье «Евросоюз ищет новых лидеров».
Да и депутаты, являющиеся ключевыми «адвокатами Украины» в Европарламенте, смогли переизбраться в него.
Правый уклон Европарламента все равно будет иметь свое влияние – даже без какого-либо объединения или коалиции представители этих партий будут продвигать правую повестку дня в экономике, энергетике и т.д., словом, в вопросах внутриевропейской политики, которые для Украины как для будущего члена ЕС также имеют значение. Впрочем, это нормальное политическое развитие.
Выборы с последствиями
Но даже последствия для европейской политики – это мелкое по сравнению с происходящим в отдельных странах.
Если на общеевропейском уровне можно говорить об умеренном и не катастрофическом результате ультраправых, то в разрезе отдельных стран ситуация совсем другая, и это заставляет волноваться.
В Польше антиукраинская (и, как многие считают, также скрыто пророссийская) «Конфедерация» заняла третье место и 12% поддержки. «Альтернатива для Германии» пришла второй из почти 16%. В Австрии ультраправая Австрийская партия свободы стала лидером, равно как и «Национальное объединение» во Франции.
А реальная сенсация – это то, что в столицах этих стран результаты евровыборов не просто серьезно восприняли – кое-где они привели к подлинному землетрясению. А два премьера – в Бельгии и во Франции – потеряли должности, потому что их партии потерпели поражение.
Французская история имеет особый вес, и не только из-за важности этой страны.
Дело в том, что у Макрона уже был подобный опыт: в 2019 году его партия также проиграла евровыборы, и победителями также оказались ультраправые, однопартийцы Марин Ле Пен, которые также требовали распустить парламент Франции на волне своего успеха. Однако тогда Эмманюэль Макрон даже не думал подвергать их давлению. А в 2024-м – сразу после экзитпола, не дожидаясь подсчета бюллетеней, объявил, что признает провал однопартийцев, и назначил срочные досрочные выборы парламента Франции.
Хотя не было никакой обязанности это делать!
Да и вообще, в ЕС говорят о резком усилении веса результатов евровыборов.
«Ключевой урок ночи выборов – это то, что теперь выборы в Европейский парламент могут иметь большое значение для национальной политики в странах-членах ЕС. Это досрочные выборы во Франции; это отставка премьер-министра Бельгии Александера де Кроо; это то, что в Германии все три партии коалиции понесли электоральные потери, и каждая получила меньше, чем ультраправа «АдН», что ослабило их позиции накануне федеральных выборов в следующем году», — прокомментировал «ЕвроПравде» последствия выборов Павел Зерко из Европейского совета внешних отношений.
Эксперт также отметил сенсацию в Венгрии.
А там расписание действительно непростое.
Формально на выборах победила партия «Фидес» Виктора Орбана, которая получила 44% и будет иметь единоличное большинство в венгерской делегации в ЕП (11 мандатов из 21).
Однако для партии Орбана это беспрецедентно мало! Его сторонники привыкли к показателям более 50%, а на выборах в Европарламент они вообще никогда не имели конкурентов.
А вдобавок выборы в ЕП важны тем, что стали моментом «рождения» политика, которого считают вполне реальным конкурентом Орбана на предстоящих парламентских выборах. Речь идет о Петере Мадяре, который взял значительно выше всех прогнозов и почти достиг отметки в 30%. Детальнее о нем читайте в статье «Альтернатива для Венгрии».
Конечно, евровыборы не избавились от всех своих недостатков в один момент.
В некоторых странах они продолжают оставаться периферийным событием. Где-то голосуют «по приколу» – как на Кипре, где избиратели проголосовали за 24-летнего ютюбера, «ничего не знающего о политике» (впрочем, мы знаем, что и на национальных выборах бывает подобное, в том числе в странах ЕС). Но рост явки, которая в этом году должна побить 50-процентный показатель 2019-го и станет самым высоким для евровыборов после далекого 1994 года, становится наглядным показателем того, что гражданам ЕС преимущественно не безразлично, кто и как производит политику на общеевропейском уровне.
Автор: Сергей Сидоренко,
редактор «Европейской правды»