Станут ли результаты промежуточных выборов в США такими же промежуточными по влиянию на американскую политику по отношению к Украине? Или наоборот – смогут спровоцировать более серьезные последствия и для американской поддержки, и для американской помощи, которые в контексте экзистенциальной для Украины войны тождественны?
Пока подсчет голосов – в частности, в отдельных ключевых штатах, которые определят судьбу большинства в Сенате – продолжается, стоит выделить несколько моментов, которые важно принимать во внимание, когда мы говорим о том, что будет дальше с политикой и поддержкой Украины независимо от того, сколько, наконец, оппонентов помощи Киеву попадет в Конгресс.
По всей вероятности, наиболее благоприятные для трампистов (изоляционистов) прогнозы не оправдаются и их на самом деле будет меньше. По крайней мере, уже сегодня одним из самых популярных ранних выводов промежуточных выборов в США является то, что обещанной республиканцами красной волны не произошло.
Во-первых, и в Сенате, и в Палате представителей и в дальнейшем будет большинство тех, кто выступает за поддержку Украины «так долго, как это будет нужно».
Конечно, хотелось бы, чтобы это было и в том объеме, как это нужно, потому что критически важен масштаб, а не только продолжительность поддержки, но это уже другой вопрос. Это же большинство понимает: если сегодня американцы не будут платить деньгами, то завтра будут платить жизнями американских военных, потому что если Путина не остановят в Украине, он пойдет дальше, и придется уже защищать союзников по НАТО.
Те, кто считает, что оказанной помощи уже достаточно и даже слишком много, остаются в меньшинстве. Правда, и это нужно принимать во внимание, речь идет о громком меньшинстве, которое слышно и заметно не только в Конгрессе, но и в СМИ.
Задача Украины – чтобы большинство, которое за нас, не было тихим большинством.
Чтобы ее так же слышно и заметно, потому что от этого зависят и дальнейшая позиция Белого дома, и политика Республиканской партии, и настроения в обществе. Именно поэтому нужно работать с влиятельными республиканцами, уже поддерживающими Украину и имеющими даже более прогрессивную позицию по помощи Украине, чем Белый дом (в частности, не понимают ограничений на поставку отдельных видов вооружений, на которые в администрации Байдена никак не осмелятся дать зеленый свет), и с теми республиканцами, которые занимают срединную позицию – в общем-то не против помощи, но требуют большего надзора (oversight) за тем, как тратятся средства и как используется помощь.
Вряд ли у Украины есть роскошь тратить свои ресурсы и время на перевоспитание наиболее преданных сторонников конспирологических теорий и носителей откровенной дезинформации.
Во-вторых, сегодня невозможно наверняка утверждать, насколько уменьшится финансовая поддержка Украины и уменьшится ли она вообще в обозримой перспективе. Однако достаточно оснований полагать, что новые пакеты помощи с новым Конгрессом принимать будет сложнее, чем со «старым».
Даже если большие суммы и будут согласовывать, то будут согласовываться с новыми предпосылками и даже торгами по другим, важным для республиканцев вопросам.
Кроме того, вопросы надзора (oversight) в принципе будут играть значительно большую роль всего более вероятного большинства республиканцев в Палате представителей. Именно поэтому даже сами республиканцы, поддерживающие Украину – из числа так называемого рейгановского крыла партии, – советуют, болеют и всячески способствуют тому, чтобы еще при «старом» составе Конгресса, в декабре, был принят новый крупный пакет помощи для Украины размером $50- 60 млрд. Такая своеобразная подстраховка на случай, как предвыборная риторика трампистов трансформируется в конкретную политику.
В третьих, когда мы говорим о влиянии республиканцев на Конгресс, нужно четко различать Сенат и Палату представителей.
Мы уже видели по старому составу законодательного органа США, что именно в Палате представителей большее количество законодателей выступало против предыдущих пакетов помощи Украины.
Одним из ключевых факторов остается фактор республиканского лидерства.
Митч Макконел, республиканский лидер в Сенате, не раз демонстрировал преданность линии в поддержку Украины вопреки более скептическим настроениям отдельных сенаторов. Однако по поводу республиканского лидера в Палате представителей Кевина Маккарти, к сожалению, оправдываются опасения, которые неоднократно приходилось слышать в закрытых разговорах и от его коллег по Конгрессу, и от американских экспертов. А именно – относительно его несостоятельности справиться с трампистским крылом партии.
Более того, после его резонансного заявления в октябре, что при республиканском лидерстве в Палате представителей американцы, находясь в рецессии, не будут выписывать для Украины пустой чек (то есть такой, куда можно вписать любую сумму), есть основания полагать, что он пытается получить поддержку этого крыла партии. Это еще раз подчеркивает потребность прицельно работать больше всего с Палатой представителей в целом и с Кевином Маккарти и его командой в частности.
Вопрос двухпалатной поддержки для Украины становится не менее критическим, чем вопрос двухпартийной поддержки.
Даже при том, что в Сенат на этих выборах попали крайне одиозные фигуры в контексте дальнейшей помощи Украины, в частности один из самых лояльных к Трампу кандидатов Джей Ди Вэнс из округа в Огайо, ранее «принадлежавший» великому стороннику Украины Робу Портману.
В-четвертых, Украине нужно учиться и дальше работать с США в условиях постоянных попыток сделать из нас если не внутриполитический, то внутриэкономический вопрос.
Именно так, в привязке к экономике Украина попала в нынешнюю предвыборную кампанию. Очевидно, что аргумент о непредоставлении Украине большей финансовой помощи, поскольку эти средства лучше потратить на нужды американцев (возможно, ключевой в риторике трампистов относительно помощи Украине), будет продолжаться.
Но, учитывая настроение республиканцев за свое лидерство, запустить марафон бесконечных расследований – от хаотического вывода войск из Афганистана до содержания найденного лэптопа Хантера Байдена – Украина так или иначе рискует фигурировать не только как внутриэкономический, но и более широкий внутриполитический вопрос.
Особенно со вступлением в оборот президентской кампанией, которая обычно плавно стартует в США после промежуточных выборов. В этом году мы стали свидетелями промежуточных выборов, в которых нетипично заметную роль играл один конкретный бывший президент США (Дональд Трамп). Теперь мы вполне можем увидеть Конгресс, где нетипично заметную роль будет играть один конкретный кандидат в президенты, и это снова может быть Трамп. По крайней мере, пока он остается самым вероятным кандидатом среди республиканцев.
В-пятых, генеральная линия Белого дома по Украине в войне уже определена, и результаты промежуточных выборов, скорее всего, еще больше ее зацементируют.
Ведь такой курс поддерживает и на уровне большинства в двух партиях, и в американском обществе (особенно на фоне других политик Байдена).
Эту линию достаточно четко и искренне очертил Джейк Салливан несколько месяцев назад, и сводится к тому, чтобы помогать Украине продолжать борьбу, не провоцируя третьей мировой войны. А это значит тестировать реакцию Кремля после каждой новой партии вооружений и постоянно взвешивать эскалационные риски от любого политического решения. Это не идеальная для Украины линия, но она уже учитывает беспокойство, которое есть и в собственной партии президента Байдена (левое прогрессивное крыло, которое делает ставку прежде всего на мир, а не на победу Украины), и среди республиканцев, с которыми Байден на протяжении своей политической карьеры всегда пытался выстраивать мосты и искать компромиссы, и среди европейских союзников, понимание с которыми остается для американского президента одним из топ-приоритетов во внешней политике.
В-шестых, чтобы иметь стабильную поддержку в Вашингтоне, нужно больше работать… в европейских столицах.
Аргумент о том, что «США сделали для Украины достаточно, теперь очередь Европы» – один из ключевых в арсенале оппонентов помощи.
С привлечением европейских стран будет легче аргументировать новую поддержку. Как и с более обмысленной коммуникацией.
То, что Украина может делать вместе с европейскими партнерами – это более активно доносить на другой берег Атлантики информацию, например, о том, сколько процентов по отношению к своему оборонному бюджету тратят европейские страны по сравнению с США.
Скажем, в случае Латвии – это 41% ее оборонного бюджета (по данным Кильского института мировой экономики, который ведет профессиональный треккинг имеющихся в настоящее время видов помощи Украине). Также нужно всячески говорить, какую важную миссию выполняют страны ЕС, заботясь об украинских беженцах – не соизмеримо с США.
Наконец, именно страны ЕС – в частности Германия – готовы брать на себя лидерскую роль в послевоенном восстановлении Украины. А финансировать войну и финансировать мир – и это прекрасно понимают и признают в самих США – это несоразмерные с точки зрения финансовой нагрузки вещи.
В-седьмых, ничто так не объединяет демократов и республиканцев, как вопрос противостояния Китаю.
И с приходом республиканского большинства по крайней мере в одну из палат Конгресса Китай будет еще больше попадать на все возможные радары. Если Украина действительно хочет сохранить поддержку республиканцев, нужно наконец-то попрощаться с чрезмерными иллюзиями, которые все еще просачиваются из главных кабинетов страны, по Пекину – причем и по его готовности повлиять на РФ в вопросе завершения войны, и по поводу его роли в будущем восстановлении Украины.
И, наконец, лучший ответ всем оппонентам дальнейшей помощи Украине – это победы на поле боя.
Именно благодаря им произошел важный перелом в американском общественном мнении относительно того, что у Украины есть шанс выиграть войну, хотя еще несколько месяцев назад все опросы показывали, что американцы в такую возможность в принципе не верят. А уверенность, что американцы поддерживают именно потенциального победителя в войне, а не лузера, – это большое дело в аргументировании будущей поддержки.
Однако следует понимать, что с каждой большой военной победой будет нарастать и поощрение Украины вернуться за стол переговоров, потому что выглядит так, что в американском понимании «победа» – это не исключительно военный путь, а переход к дипломатии может состояться и после освобождения Херсона, а не Донецка или Симферополя. Но это уже отдельная тема.
Автор: Алена Гетьманчук,
директор Центра «Новая Европа»