Внешняя политика Республики Сербия становится все более интересной.
Пару последних лет страна не только пытается доказать свое лидерство на Западных Балканах, но и найти свое место в глобальной геостратегической игре.
Сербия балансирует иногда довольно рискованно, между главными мировыми игроками.
Часто внешнюю политику Белграда описывают как постоянную борьбу между российским и европейским векторами. Впрочем, этих векторов не менее четырех.
Их анализ позволяет проследить интересные вещи, в частности – почему Сербия продолжает демонстрировать дружбу с РФ, но действительно пытается дистанцироваться от нее.
Мы уже рассказывали о якобы существующей «исторической дружбе», какой-то «взаимной помощи» и взаимной «любви» Сербии и России.
Так, сербские власти забыли (а может и не знают), что Россия поддержала международные санкции против Сербии во время войны в конце прошлого столетия. Зачем вспоминать ошибки «любимой», если она дает столь выгодную скидку на газ (по имеющимся данным, цена российского газа для Сербии — где-то между $270 и $420).
Эта цена и дальше будет оставаться достаточно привлекательной (так, по крайней мере, обещают в Кремле), но по одному условию – Белград не должен присоединяться к антироссийским санкциям.
К тому же РФ поддерживает превращение Сербии в вооруженного монстра региона.
В 2017-2022 годах Россия продала и бесплатно передала сербским вооруженным силам и жандармерии (полиция) около сотни единиц танков, бронированных машин, вертолетов, самолетов (правда, большинство из них – подержанные).
Поэтому министр внутренних дел Александр Вулин, один из самых больших поклонников Путина в Сербии, может позволить себе не замечать на каске сербского жандарма нацистско-рашистский знак «Z» (на фото он слева от жандарма в каске).
Конечно, в Сербии пророссийская символика свободно продается и лепится повсюду, где это возможно. Но жандарм – на службе государства, которое в ООН осудило российскую агрессию против Украины. И уставы и протоколы жандармерии не предполагают использования на обмундировании нацистских знаков.
А Вулин – не просто министр. Он – один из самых близких к президенту Вучичу, и недавно был министром обороны страны.
Именно Вулин расширил сотрудничество генштабов России и Сербии, даже наработавших план совместной военной операции против Косово.
Более того, это не просто приближенный к президенту человек. В Белграде даже говорят: что у Вучича в голове, то у Улина на языке…
А еще он первый сербский политик, который в статусе министра обороны в декабре 2020 года официально провозгласил концепцию «сербского мира», которая стала своеобразным римейком старой идеи «Великой Сербии».
Если отбросить детали, то она схожа с «русским мерой» – «защитим всех сербов, где бы они ни жили». При этом имеются в виду только соседние Черногория, Босния и Герцеговина, Хорватия и Северная Македония. Больше сил не хватит.
Если же попытаться определить, что лежит в основе московского направления внешней политики Белграда, то сюда можно отнести фейковый миф о многовековой дружбе двух народов, энергоносители, оружие, «сербско-русский мир», православную церковь.
Как тут не упомянуть известного эксперта в регионе Орхана Драгаш, который отметил, что Россия для Сербии никогда не была ни партнером, ни защитником – Москва только использует Белград в своих целях.
Здесь главной основой сотрудничества выступают энергоносители. Да, безусловно присутствуют и инвестиции в экономику Сербии, и модернизация ее армии, и развитие туризма. И все же энергоносители – это, так сказать, «неприкасаемый бог».
Еще за 7 лет до того, как Россия начала свой газовый шантаж – в 2015 году – Белград начал задумываться о поиске новых поставщиков газа и нефти.
Все эти годы сербские специалисты без излишней шумихи изучали существующие возможности и выяснили наиболее привлекательные: Азербайджан, готовый поставлять газ и заинтересованный в этом; Афины, которые позволят покупать сжиженный газ в своих портах; Турция, где можно получить топливо с Ближнего Востока.
И вот недавно несколько представителей сербских властей признали, что они активно ищут не только альтернативных России поставщиков газа, но и готовятся совсем от него отказаться уже в ближайшее время.
А как же «вечная дружба» и сербско-русский мир? А никак – это пропаганда для населения.
А газ, как сегодня модно говорить – только бизнес, ничего другого. Хотя такой бизнес может стать важным шагом для смены друзей и миров.
Впрочем, здесь есть несколько проблемных аспектов.
Во-первых, нельзя исключать, что стоимость «нероссийского» газа будет несколько выше, и это заставит колебаться в окончательном решении отказа от российского газа;
Во-вторых – Сербия реэкспортирует российский газ в страны ЕС. Сомнительно, что она откажется от покупки более дешевого газа из России в обмен на более дорогой из других источников. Ведь это приведет к уменьшению маржи и сокращению доходов, в чем не заинтересована власть;
В-третьих, в Сербии нет желания оказаться на периферии европейской газотранспортной системы и зависеть только от все более рисковых Турецкого и Балканского потоков с российским газом.
Поэтому начинается активное развитие национальных газопроводов и присоединение к европейской системе газопроводов. Желающих инвестировать в такие проекты уже немало. Ведь Вучич в конце прошлого года провозгласил амбициозную цель – дать газ в каждый дом.
В то же время, в Белграде начинают понимать, что потери от сотрудничества со страной-изгоем начинают превышать прибыль. И это уже начинает оказывать влияние на сотрудничество с РФ.
Здесь главное внимание к проекту «Один пояс – один» – глобальной инициативе Китая, которая реализуется с 2013 года, а будет завершена в 2049 году, столетнюю годовщину провозглашения КНР.
Если отбросить дипломатическую лексику, то этот проект должен обеспечить экспансию Китая в разные регионы мира – не только торгово-экономическую, но и политическую. Сербия оказалась на пути в Центральную и Восточную Европу, что оказалось выгодным для обеих стран.
Правда, товарооборот между Сербией и Китаем растет не очень динамично – с $1,48 млрд. в 2011 году до $3,6 млрд. в 2021 году.
Но Сербия рассматривает КНР как государство, позволяющее диверсифицировать источники приобретения оружия и инвестиций, а также улучшить транспортную инфраструктуру.
Благодаря Китаю у Белграда появилась возможность снизить зависимость от России и безболезненно отказываться от российских предложений.
К примеру, несколько лет назад Белград решил приобрести для армии БПЛА и обратился в первую очередь к «старому приятелю» — Москве. Но наконец-то купил их в далеком Китае, поскольку китайские — более современные, более дешевые и предлагались на более выгодных условиях.
Безусловно, только беспилотниками дело не ограничилось и китайское оружие (как, кстати, и из государств ЕС) во все большем количестве начало заходить в Сербию. Ничего личного – только бизнес.
Значительную политико-пропагандистскую победу одержал Китай, который первым обеспечил поставки в Сербию вакцин против Covid-19 и направил в Сербию группу врачей. Тогда Вучич заявлял, что именно Китай спас Сербию от болезни — и это в ситуации, когда объемы вакцин из западноевропейских стран были значительно больше, а Москва даже организовала в Сербии производство своего «Спутника».
Показательный момент – почти ничего не известно о китайских кредитах: сколько их, каков размер, стоимость, условия предоставления. Можно только предположить, что часть просто тратится в целях обеспечения социально-экономической стабильности.
В качестве примера можно привести недавнее приобретение Китаем двух предприятий – металлургического комбината в Смедерево (хотя друзья из РФ так желали его купить!) и медного рудника Бор.
Работники этих предприятий длительное время не получали заработную плату и напряжение все более возрастало. Поэтому покупка обоих китайских бизнесменов дала возможность решить многие социальные вопросы.
Но приобретение китайцами сербских предприятий порождает другую проблему — после смены собственника они становятся закрытыми территориями, в которые практически бесконтрольно завозят китайских и вьетнамских работников, и сербские власти не знают, там ли они по собственному выбору и работают по контрактам, на самом ли деле это в ные.
Подобных примеров формирования Китаем своеобразного экономического плацдарма (уже с элементами производства) в Сербии много.
Растущая зависимость позволяет Китаю свободно чувствовать себя в Сербии. Доходит до того, что президент Вучич предпринял невиданный дипломатический шаг – лично встречал в аэропорту нового посла КНР до официального вручения верительных грамот.
Сербский президент мечтает привести страну в Евросоюз и на этом пути уже сделано немало.
С 2012 года Сербия имеет статус страны-кандидата на членство и ведет переговоры по 22 из 35 глав Acquis Communautairе (адаптации внутреннего законодательства к нормам права ЕС).
Значительным достижением стало открытие переговоров сразу по 4 главам.
Еще недавно в Сербии и ЕС были убеждены, что страна может стать полноправным членом в 2025 году и сейчас эта уверенность исчезла, поскольку появляются признаки отката и приостановка необходимых реформ.
Изменилась и риторика сербских политиков: в адрес ЕС раздаются обвинения в том, что от Белграда требуют невозможного — присоединиться к антироссийским санкциям и возобновить переговоры с Косово.
Во время визита канцлера Германии Олафа Шольца в Сербию в июне этого года Вучич ждал встречи с тревогой — и был прав. Во время «острого разговора» он в достаточно некорректной форме отверг упомянутые требования, в то время как Шольц подчеркивал, что это обязательные условия для членства в ЕС.
Но Вучич заявил, что у Белграда «другая точка зрения и особые отношения с Россией».
Как всегда, дальше всех пошел Вулин, заявив в одном из интервью, что страна может отказаться от членства в ЕС и сблизиться с Россией.
Иначе как шантажом и спекуляциями подобные заявления нельзя назвать.
Учитель, с одной стороны, хочет и дальше получать пока дешевый российский газ, а с другой — иметь доступ к европейским средствам.
Такая беспринципная политика многих раздражает. В Европарламенте даже прозвучало предложение «заморозить» переговоры с Сербией, если она не изменит пророссийскую позицию и не возобновит переговоры с Косово.
А руководители Еврокомиссии отметили, что Вучич и дальше может претворять в жизнь путинскую модель, но должен определиться с направлением развития страны и прекратить делать вид, что он движется к членству в ЕС.
****
Какова же на самом деле внешняя политика Сербии?
Похоже, что пророссийские заявления президента Вучича мотивированы его желанием сохранить «дешевый газ» и еще некоторое время не присоединяться к санкциям против РФ, что позволит предотвратить дестабилизацию в стране и бороться за статус регионального лидера.
Сохранение евроинтеграционного курса Сербии подтверждает заинтересованность Вучича в таких проектах как «Малый Шенген», «Открытые Балканы», формирование региональных таможенных, экономических, транспортных рынков, которые не только усиливают региональное сотрудничество, но и способствуют дальнейшей евроинтеграции всего региона.
Нельзя также не обратить внимание на его обещания накануне июньского саммита ЕС – о том, что осенью заявятся некоторые решения по активизации евроинтеграции.
Более того, развитие сербской экономики в значительной степени зависит от торгово-экономических связей и инвестиций из государств-членов ЕС. и гораздо меньше – от России.
Объем торговли между Сербией и Евросоюзом в 2021 году составил 59,3 млрд. евро, что на 29,8% больше показателей 2020 года. А с Россией объемы равны 2,8 млрд евро – рост составляет всего 13,1%.
Россия занимает пятое-шестое место среди торговых партнеров Сербии – после Германии, Италии, Боснии, Румынии и Венгрии.
За десять последних лет объемы инвестиций Евросоюза в сербскую экономику составили 3,4 млрд. евро, КНР – 1,6 млрд., России – 1,4 млрд. евро.
ЕС и отдельные его государства-члены инвестируют в развитие и модернизацию транспортной инфраструктуры, промышленности (в частности – автомобильной), развитие коммунальных служб, образования, управления, создания современных технологий и т.д. Путем создания новых предприятий обеспечивается занятость населения и стабильность.
К примеру, в немецких компаниях в Сербии численность работников за почти 10 лет увеличилась с примерно 15 тысяч до 80 тысяч, с перспективой привлечь до 100 тысяч.
В свое время, один мой знакомый черногорский чиновник так охарактеризовал внешнюю политику северного соседа: «быть хозяевами на Западных Балканах и дружить с крупными мировыми игроками, никому ничего не обещая».
Однако возможностей для такой политики у Белграда остается меньше.
Автор: Владимир Цыбульник,
кандидат исторических наук, временный поверенный в делах Украины в Боснии и Герцеговине (2018 год)