Осталась в прошлом конференция United for Justice (U4J) во Львове, которую украинские чиновники окрестили «юридическим Рамштайном», и пора учесть, какие шаги в юридической плоскости могут быть предприняты в ответ на российскую агрессию.
Одним из центральных вопросов U4J стало создание специального уголовного суда, трибунала по наказанию высшего российского руководства за преступление агрессии.
И хотя ни до одного финального решения о том, как будет функционировать этот орган правосудия, еще не дошло – но уже достаточно данных, чтобы учесть, какие преимущества у разных моделей, какие вопросы достаточно чувствительны, и объяснить, как именно Украина с партнерами формирует видение создания трибунала.
Очевидно, что одним из ответственных за преступление агрессии Владимир Путин. Впрочем, он как действующий президент РФ имеет иммунитет от уголовного преследования в иностранных судах; то же касается, в частности, главы МИД Сергея Лаврова.
Поэтому ключевой характеристикой созданного трибунала должна стать способность преодолеть должностные иммунитеты представителей высшего руководства государства-агрессора и привлечь их к ответственности.
Это сможет сделать только трибунал, представляющий свободу международного сообщества.
Традиционно такую волю выражал Совет Безопасности ООН, например при создании трибуналов по бывшей Югославии и Руанде. Впрочем, для нас эта опция недоступна из-за злоупотребления правом вето в Совбезе со стороны РФ.
Поэтому основным вариантом остается создание трибунала на базе соглашения между Украиной и ООН при поддержке Генеральной Ассамблеи ООН: этот орган в рамках резолюции «United for Peace» может принимать рекомендации по поддержанию международного мира и безопасности, когда Совет Безопасности заблокирован.
Практическое воплощение соглашения с ООН может выглядеть так: Генассамблея поручает генсеку ООН заключить с Украиной соглашение о создании трибунала, и через некоторое время начинает работать орган, который сможет привлечь Путина и его приспешников к ответственности (к слову, создание трибуналов для бывшей Югославии и Руанды забрало три месяца).
При этом, казалось бы, мы избегаем необходимости каждого государства отдельно ратифицировать устав трибунала…
Но есть одно «но».
Генеральная Ассамблея действительно может создать трибунал, однако ее резолюции носят лишь рекомендательный характер.
Исследование, проведенное по заказу Европарламента, предполагает возможность толкования резолюции Генеральной Ассамблеи как обязательной – но этот подход может быть слишком революционным для многих стран и создать неприемлемо высокие риски и отсутствие юридической определенности силы решений трибунала.
Поэтому, чтобы гарантировать обязательность решения трибунала, следует предусмотреть опцию его ратификации парламентами большинства членов ООН. Например – через подписание соглашения о сотрудничестве с трибуналом, на основании которого государства обязывались признавать и выполнять решения трибунала, или о присоединении к договору между Украиной и ООН.
Минусом здесь необходимо сформировать широкую коалицию в Генассамблее в поддержку трибунала.
А это означает необходимость привлечения и представителей «глобального Юга».
А вот преимуществом этой модели является возможность запустить работу трибунала и начать расследование агрессионного преступления во время того, как государства-члены ООН будут ратифицировать договор.
Ведь вопрос выполнения ордеров на арест в отношении Путина и компании, нуждающейся в международной поддержке, встанет не на первый день после его создания.
Это позволит выиграть время и запустить оба процесса одновременно.
Перед началом конференции U4J генеральный прокурор Украины высказывался за создание спецтрибунала «на основании многостороннего международного договора по примеру Нюрнбергского трибунала».
Для реализации этого сценария Украина может опубликовать и открыть для подписания и ратификации государствами-партнерами договор о создании трибунала и его устава с последующим одобрением Генассамблеей ООН. Это, во-первых, отсрочило бы потребность в решении ГА ООН, а во-вторых – дало бы Украине большее влияние над формированием содержания договора, ведь структуры ООН не участвовали бы в его подготовке.
А на рассмотрение ГА ООН можно выносить документ, уже ратифицированный определенным количеством государств.
Более того, некоторые ученые считают на основании практики Международного уголовного суда, что около 60 ратификаций достаточно, чтобы трибунал уже считался выражающим волю международного сообщества, даже без его одобрения Генассамблеей.
При таком сценарии международной платформой, на основе которой будет создаваться документ, может стать Совет Европы, который уже 16-17 мая проведет четвертый в истории саммит в исландском Рейкьявике.
Уже известно, что эта мера будет посвящена созданию спецтрибунала.
Впрочем, нужно быть реалистами: согласование такого договора с партнерами и его презентация в мае кажутся маловероятными, и даже если будет выбран этот вариант, саммит в Рейкьявике будет только промежуточным этапом.
Сценарий дальнейших действий согласовывается в рамках так называемой Core group, в которую входят уже 32 страны.
Между тем, на заседаниях этой группы некоторые партнеры Украины, в частности немецкие и британские чиновники, стремились оставить открытой опцию создания так называемого «гибридного трибунала» — интегрированного в украинскую юридическую систему с международными элементами. Но эта опция решительно отвергается украинской стороной из-за потенциальных вызовов по преодолению иммунитетов высшего руководства РФ и несоответствия таких опций украинской конституции.
Поэтому теперь Украина должна убедить мир в том, почему именно в этом случае нельзя игнорировать преступления российского режима и построить коалицию в пользу спецтрибунала.
Осуждение преступников, вероятнее всего, будет происходить заочно – то есть без физического присутствия основных ответственных за совершение преступления агрессии против Украины. Несмотря на это, он будет важен по нескольким причинам.
Во-первых, этот процесс важен для украинской нации, которая стала жертвой наиболее грубого преступления этого столетия – для фиксирования в истории виновных с детальным обоснованием и объяснением.
Во-вторых, Украина и международное сообщество должны быть готовы к аресту Путина и/или его муртадов, когда сложатся удачные политические условия.
Каким будет формат будущего трибунала? Однозначного ответа пока нет.
Очевидно, что суд должен преодолевать иммунитеты, разрешать заочное осуждение и, вероятно, не быть гибридным. Но его формат зависит от политической конъюнктуры.
Скажем, если у украинской стороны есть реальные основания рассчитать на поддержку в Генассамблее, то стоит продвигать именно резолюцию ГА ООН. Если голоса не набираются, то приоритетным становится «рейкьявицкий» формат международного договора.
Сложен и вопрос обеспечения выполнения решений, нуждающийся в ратификации государствами-участниками.
Элементом архитектуры будущего трибунала является создание Международного центра по уголовному преследованию за совершение преступления агрессии против Украины, соглашение о котором было подписано во Львове на прошлой неделе.
Следующая встреча Core group ожидается 21-22 марта в Страсбурге; вероятно, после этого появится больше ясности.
А для Украины тем временем крайне важно занимать проактивную позицию. Никто в мире не знает лучше, какой тип и формат трибунала нам нужны, поэтому Киев должен продвигать свою повестку дня в юридическом измерении борьбы с агрессором.
Авторы:
Алексей Волошин, Эрик Кучеренко,
специалисты по международному праву