Если спросить первого встречного о том, какой регион Молдовы наиболее пророссийский, то в ответ наверняка услышите: это Приднестровье.
Но это не так.
Оккупированное Россией левобережья Днестра, где жизнь теплится только за счет российских военных и «газовых вливаний» – в вопросе любви и доверия к Путину давно уступило первенство другому молдавскому региону.
Речь идет о Гагаузии. Автономный регион, которому закон дает право выйти из состава Молдовы, голосует исключительно за пророссийские партии (в свое время Додон набрал здесь 99% голосов!). Однако этой весной гагаузы удивили, похоже, даже самих себя. На общенародных выборах главы региона победил кандидат (вернее кандидатка), о которой избиратели не знали вообще ничего. Для победы оказалось достаточно того, что ее продвигала пророссийская партия.
И теперь эксперты всерьез опасаются, что, получив официальный контроль над лояльным ему регионом, Кремль пойдет на дестабилизацию республики.
Чтобы понять, что происходит и как далеко это может зайти, следует, прежде всего, разобраться, кто же такие гагаузы и что такое Гагаузия. Об этом, о «скрытой евроинтеграции» и связи между гагаузами и крымскими татарами мы пообщались в Кишиневе с автором Европравды, экспертом из Гагаузии Вячеславом Крачуном и рекомендуем посмотреть эту видеодискуссию.
шембеддед центентщ
Для тех, кто предпочитает чтение – предлагаем текстовое изложение главных тезисов нашей беседы.
Гагаузы – один из немногих тюркских православных народов. Среди носителей тюркских языков к гагаузскому ближайшие азербайджанцы, турки и крымские татары – они могут понять друг друга без переводчика.
Есть еще одна деталь, объединяющая гагаузский и крымскотатарский народы: в 1940-х годах они оба стали объектом сталинских репрессий, но гагаузам впоследствии удалось «забыть» эту трагедию своего народа. К этой теме вернемся позже.
Гагаузский народ появился на Балканах, в зоне Варна на юге Болгарии. Есть разные версии; согласно наиболее достоверным, гагаузы – это потомки половцев, печенегов и балканских народностей.
В конце 18-го века, после (очередной) русско-турецкой войны, царское правительство пригласило их заселить юг Бессарабии, чтобы возделывать тамошние степи. Переселенцы были освобождены на несколько десятилетий от части налогов и воинской повинности, что стало достаточным стимулом для нескольких волн их эмиграции на территорию нынешней Гагаузии, а также чуть южнее – нынешней Одесской области.
Так сложилось исторически, что оставшиеся в Болгарии гагаузы в основном ассимилировались (там практически не осталось людей, понимающих гагаузский язык). А Молдова, где у них есть автономия – стала для гагаузов единственной родиной. Это создало среди гагаузов мнение, что переселение в Молдову «спасло их от ассимиляции».
Хотя в действительности и в Молдове гагаузский язык постепенно отходит.
Защищать и развивать язык маленького народа в современном мире очень сложно.
На гагаузском языке нет даже полноценной «Википедии». Молодое поколение потребляет информацию, читает новости и научную литературу на русском, румынском, английском – а гагаузский остается языком бытового общения, на котором разговаривают со старшими в семье. Да и то только в селах – в городах и этого нет.
Попытки сохранить, поддержать гагаузский язык есть, но они очень скромны.
Хотя это общая ответственность гагаузской автономии (которая, собственно, для этого и создавалась) и Кишинева. Ведь гагаузы – это полноправные граждане Молдовы, права которых больше некому защищать. И если у молдавских болгар есть внешняя родина, Болгария, помогающая им культурно развиваться; у украинцев есть Украина и т.д., то у гагаузов нет альтернативы Молдове.
Годы после Второй мировой войны для гагаузов были очень тяжелыми. Гагаузы обнаружили себя в статусе «врагов народа» и столкнулись с преследованием и уничтожением со стороны советской власти.
В 1946-47 годах был страшный голод на юге Молдовы – и это совпало с ареалом обитания гагаузов.
По самым скромным оценкам, нижняя планка жертв составила около 100 тысяч человек. Тот голод был направлен не только против гагаузов, но южная часть республики пострадала больше всего. Был каннибализм, происходили страшные вещи. Тогда голод был и на юге Одесской области, где также проживали гагаузы.
А через два года после этого голода, в 1949-м, советские власти провели массовые депортации – тогда несколько десятков тысяч человек, гагаузов и жителей болгарских сел, вывезли в Сибирь…
В этот период, по оценкам современных гагаузских ученых, вымерло до трети гагаузского народа.
Казалось бы этого достаточно, чтобы навеки проклясть россиян, советскую власть и все, что связано с Россией!
Но оказалось, что это словно записали в другой участок ячейку памяти. Люди в Гагаузии этого не помнят, а помнят только то положительное, что происходило в СССР одновременно с истреблением генофонда нации – а это ликбез, строительство предприятий, домов культуры и т.д.
Народная память вычеркнула преследование гагаузов – хотя там происходили вещи, которые, казалось бы, невозможно забыть.
Теперь среди гагаузов отношение к России – положительное. Более того, в Гагаузии есть значительное количество тех, кто до сих пор поддерживает агрессию России против Украины, а также есть часть «неопределившихся» гагаузов. Хотя кажется очевидным, что человек в здравом уме не может не осуждать агрессивную войну – но у гагаузов, погруженных в потребление российских новостей, бывает извращенный взгляд.
А в Гагаузии русская пропаганда очень сильна.
Хотя следует отметить, что гагаузы при этом самоорганизовались для помощи беженцам из Украины, расселяли людей и тепло приняли, исходя из своих скромных возможностей.
Примечательно, что в Украине (где в Одесской области живут несколько десятков тысяч гагаузов) в последние полтора года происходит форсированное изменение сознания гагаузской общины. Украинские гагаузы уже не смотрят в сторону России. Среди гагаузов появился первый герой Украины – полковник Николай Панас, получивший звезду героя из рук Зеленского.
А в Молдавии гагаузы продолжают жить мифами русской пропаганды.
Этот разрыв с украинскими гагаузами – это еще одна трагедия гагаузского народа, которую он пока не осознает.
Гагаузия не может стать независимой.
И вопрос не в формальном праве на такой шаг, а о том, что для независимости этого региона вообще нет условий, это просто невозможно.
Гагаузия – это три небольших города (включая столицу региона, Комрат) и чуть более 20 сел. У нее нет природной границы по реке, как у Приднестровья. Более того, у этого региона вообще нет объединенной территории – Гагаузия состоит из нескольких (4 или 5, зависит от того, как считать) разрозненных анклавов.
Но хотя объективно о независимости Гагаузии не может быть и речи – есть шанс, что Россия будет «качать».
Недавно Россия добилась избрания нового, лояльного к Москве Башкана, то есть руководителя автономии. На этот пост избрали Евгению Гуцул от партии «Шор» (инаугурация назначена на 19 июля).
Эта партия является агентом России в Молдове, и нет никаких сомнений в том, что ее интересы сейчас кардинально расходятся с интересами жителей Гагаузии. Ввиду этого нельзя исключать попыток втянуть регион в противостояние с Кишиневом.
Хотя есть положительные сигналы, которые дают надежду, что у людей хватит ума не поддаваться. В мае в Комрате прошел так называемый «съезд депутатов всех уровней». Там много говорили о противостоянии с Кишиневом, и вдруг один политик, бывший призрак (мэр) Комрата Николай Дудогло предложил участникам съезда объявить, мол, «если наши требования не услышат, мы проведем референдум об отделении от Молдовы».
Эти слова вызвали оторопь и даже радикально настроенные участники съезда предпочли от этого отмежеваться.
То есть идея «независимости» Гагаузии сейчас не имеет поддержки.
И здесь следует напомнить: у гагаузов нет другой родины, кроме Молдовы.
Это также означает, что для региона самоубийственно идти вопреки европейскому вектору, который выбрала страна – это наносит ущерб национальным интересам самих гагаузов.
Однако пока происходит именно это.
Партия «Шор», представительница которой выиграла выборы главы автономии и сейчас готовится к инаугурации – это феномен.
Во-первых, это вообще не партия, а бизнес-проект и одновременно инструмент Кремля в молдавской политике.
А во-вторых, Шор выигрывает выборы за счет того, что они сломали систему выборной демократии в Молдове.
Так, в Гагаузии с помощью усиленного «промывания мозгов» и потратив огромные для региона деньги, они провели кандидата, о существовании которого за месяц до выборов в Гагаузии никто не знал.
Евгения Гуцул, победившая на выборах башкана Гагаузии – это «пустота», голограмма. Но люди голосовали не за нее, а за образ партии Шор, которая за последние полтора-два года, воспользовавшись серией кризисов, объединила весь протестный электорат, голоса всей активной оппозиции.
Чтобы добиться любви народа, «Шор» обещал дешевый газ и массу популистских вещей. А убитые, нищие и многократно обворованные избиратели Гагаузии – и вообще Молдовы – оказались готовы голосовать за кого-либо, кто обещает им золотые горы.
И теперь для всех интрига, как Евгения Гуцул будет руководить регионом, ведь она не знает основ экономики, коммуникации, не понимает, как устроена Гагаузия… Возможно, управление будет поручено кому-то другому, а она будет выполнять роль картинки для фото.
Хотя снаружи гагаузы выглядят пророссийскими, сами они себя таковыми не считают. Более того, гагаузские политики абсолютно серьезно называют себя «якорем молдавской государственности» и уверены, что благодаря им Молдова сохранила суверенитет.
Дело в том, что законодательство Молдовы (закон «Об особом статусе Гагаузии») содержит пункт: «При изменении статуса Республики Молдова как независимого государства народ Гагаузии имеет право на внешнее самоопределение».
Эта норма, принятая в 1994 году, стала компромиссом, завершившим конфликт Комрата с Кишиневом (подробнее читайте в статье «Полувсепаратистский анклав»).
Гагаузия тогда согласилась вернуться под контроль столицы с правами автономии в обмен на гарантии, что Молдова не присоединится к Румынии. Процитированная выше норма о праве на самоопределение хоть и не содержит слова «Румыния», но посвящена именно ей.
Эта история тянется с начала 1990-х, когда в Молдове ненадолго была в тренде идея об объединении с Румынией, и у гагаузов это вызвало боязнь: мол, «мы не хотим в Румынию, потому что в Румынии нас ассимилируют».
Эти страхи искусственно подогревались, ведь румынофобия среди гагаузов – это нонсенс, ее исторически никогда не было. Многие гагаузы сделали отличную карьеру в Румынии, в частности в те же 1990-е годы! Уроженец Комрата Александр Барладян в 1990-1992 годах был главой Сената Румынии. В Румынии было много художников-гагаузов, например, Иоанн Папазоглу.
Однако медиа и политики принялись подогревать, раздувать румынофобию. Этот политтехнологический феномен, лишенный каких-либо оснований, появившись в 90-х годах, до сих пор определяет настроения в Гагаузии.
У любого политика перед выборами есть соблазн подстроиться под настроение общества. В Гагаузии этому подвержены все – от башкана до призрака маленькой деревни. Поэтому открыто проевропейских и антироссийских политиков на выборах в Гагаузии просто нет.
Но на следующий же день после избрания каждый новый гагаузский политик проявляет другую реальность и выясняет, что практически все инфраструктурные проекты в Гагаузии – от ремонта дорог до водоснабжения – связаны с европейскими грантами. И тогда избранный чиновник понимает, что другого вектора кроме европейского просто нет.
Поэтому после прихода к власти риторика каждого руководителя меняется, поскольку каждый понимает – нужно развивать отношения с европейскими партнерами.
Это было очень хорошо заметно с Ириной Влах (башкан Гагаузии в 2015-2023 годах), которая пришла к власти на абсолютно пророссийских лозунгах и при прямой поддержке Кремля, но на второй срок ушла с новой риторикой, объявив принцип открытости Гагаузии на 360 градусов. , что делало приоритетным сотрудничество с ЕС, Турцией и т.д. Это принесло плоды региону: сегодня все проекты, которые могут быть визитной карточкой Гагаузии, созданы на европейские деньги.
Но новые политики, идущие к власти – идут с лозунгами о дружбе с Россией.
Это должно измениться, и к изменениям может подтолкнуть разворот внешней трудовой миграции, которая в Гагаузии, как и в Молдове, очень высока – речь идет о десятках тысяч человек (в целом в Гагаузии, согласно спискам избирателей, зарегистрировано примерно 100 тысяч взрослых жителей).
Дело в том, что лет 10-15 назад большинство гагаузов ездили на заработки в Россию. Сегодня большинство трудовых мигрантов едут в Европу, Германию. То есть «евроинтеграция в частном порядке» и это не может не влиять на общественное мнение.
Место Гагаузии только в Молдове.
Куда пойдет молдавский корабль – туда с ним пойдет и Гагаузия, иного варианта нет.
Интерес Гагаузии – в экономическом благополучии, в увеличении численности населения, в получении хорошего, качественного образования, здравоохранения и т.д. Европейский вектор Молдовы дает такую возможность. Впоследствии гагаузы должны это понять.
А Кишиневу нужно начать работать с этим регионом. Это сложно делать; гораздо проще, как сейчас, просто наклеить ярлык «пророссийский регион» и поставить крест. Действительно, сейчас в Гагаузии враждебный электорат для властей Молдавии, президента Санду. Но настоящий политик должен работать и с недружественной средой, говорить ему правду.
Хотя, прежде всего, самими гагаузам надо научиться чувствовать свои национальные интересы, не бегать от Румынии, перестать агитировать за Москву и прекратить поддерживать таких агентов России в Молдове, как партия «Шор».
Разговаривали: Сергей Сидоренко, Вячеслав Крачун,
Кишинев-Киев
Видео Владимира Олейника.