Украине не удалось выполнить свой план-максимум на саммите в Вильнюсе – получить политическое приглашение к вступлению в НАТО, которое после окончания войны открыло бы дверь для начала вступительного процесса.
Стоит уточнить: речь шла именно о политическом приглашении, не формальном приглашении с началом вступительного процесса, как в случае тех же Швеции или Финляндии.
Но Украине вполне удалось выполнить план-минимум.
А планом минимум было достичь «Бухарест плюс» в контексте формулировок по членству в Альянсе и «Будапешт плюс» в контексте обязательств безопасности.
Сначала о «Бухаресте плюс».
Как бы парадоксально это ни звучало, изменения, произошедшие в восприятии будущего членства Украины в НАТО у глав западных десижнмейкеров, значительно глубже, чем это нашло отражение на бумаге – в финальном коммюнике саммита.
Сегодня вероятность того, что Украина присоединится к Альянсу, уже не вызывает сопротивления даже у самых больших скептиков.
Вопрос – как именно и когда именно. И здесь у нас с партнерами по НАТО все еще остаются существенные различия в видении.
В Альянсе считают, что на этапе активных контрнаступательных действий следует четко разделять два трека по Украине: поддержку в войне и интеграцию в НАТО. А если в ключевых столицах Альянса и просматривается какая-либо связь между этими треками, то как угроза эскалации в войне.
В Киеве, наоборот, видят эти два трека как взаимосвязанные – приглашение Украины в НАТО, а тем более начало реального вступительного процесса могло бы быть вкладом и в завершение нынешней войны, не только страховкой от новых, последующих агрессий. То есть привести к деэскалации.
Все чаще приходится слышать – в частности, и от американских собеседников – о потенциальной возможности применения в Украине модели Западной/Восточной Германии: когда в НАТО будут готовы принять Украину даже до момента, когда она еще не восстановит полностью территориальную целостность, освободив все территории, включая Крым .
Очевидно, что в обмен на пошаговый сценарий Украина, как и в свое время Западная Германия, должна будет взять на себя некоторые обязательства – вроде обязательств не освобождать Крым военным путем.
Во-вторых, в Киеве четко разделяли приглашение и вступление в НАТО, руководствуясь логикой, что приглашение может быть и во время войны, а вступление уже после. В НАТО, напротив, настаивают: приглашение и начало вступительного процесса – один этап.
Все, кто работал над решением о приглашении Украины – и в нашей стране, и за пределами понимали: то, что не удастся сделать в Вильнюсе, нужно будет «дорабатывать» в Вашингтоне.
Любая кампания предполагает время. Еще два месяца назад любая формулировка со словами «приглашения» или «пригласить» вызвала настолько нескрываемое раздражение в отдельных столицах, что безопаснее было его вслух не произносить даже за закрытыми дверями.
Более того, было против вообще говорить о будущем членстве Украины в Вильнюсе – будто этой темы не существует в принципе в природе. Украина навязала эту повестку дня, понимая, что если мы хотим выйти с определенными конкретными решениями в Вашингтон, мы должны начинать прорабатывать их уже сейчас.
Вышло все честно, хоть и не очень приятно – мы навязали им свою повестку дня, они навязали нам свою декларацию.
Теперь к «Будапешту плюс» – а именно декларации о поддержке безопасности Украины, которая была одобрена в Вильнюсе в рамках G7.
Раз расставим точки над «i»: это не гарантии безопасности, это гарантии безопасности поддержки.
Просто вместе со странами-членами НАТО мы договорились называть их «безопасными обязательствами».
Если внимательно взглянуть на содержание декларации, то, по сути, это закрепление на бумаге формулы «поддерживать Украину так долго, как нужно» – военно и финансово. По меньшей мере, до вступления в НАТО.
Более подробно – в материале Алены Гетьманчук Программа-минимум в Вильнюсе: что получила Украина от саммита НАТО и что должно делать дальше.