В последние дни растет серьезное напряжение в отношениях между Варшавой и Киевом.
Многие, прежде всего в Украине, связывают это с активной предвыборной кампанией, которая де-факто уже началась в Польше. Также планы Варшавы продолжать запрет на импорт украинских зерновых чаще всего также ассоциируют с соревнованием польских политиков за электорат.
Состоящиеся осенью выборы действительно не могут не повлиять на решение, но будет ошибкой сужать причины этого напряжения исключительно к избирательной кампании.
В то же время своевременный анализ того, что остается в рамках тактического недоразумения, позволит не только снизить градус в диалоге с Варшавой, но и минимизировать такие риски на будущее.
Несмотря на то, что проблемы и недоразумения в отношениях двух столиц нарастали уже некоторое время, видимое для общества, публичную часть этого обострения запустило заявление представителя администрации президента Польши о необходимости большей благодарности со стороны украинцев за помощь от его страны.
Эти слова инициировали обмен резкими заявлениями и действиями, что быстро привело к чуть ли не кризису в двусторонних отношениях.
Сначала коллега Марчина Пшидача в Офисе президента Украины Андрей Сибига отреагировал на слова своего визави разло и публично, в чем-то даже резко. К примеру, прибегая к аналогиям, что «некоторые политики становятся «инструментом» российского агрессора». Причем Киев не ограничился словами: сразу же посла Польши вызвали в украинский МИД – со следующим зеркальным шагом уже со стороны польского МИД и критикой действий украинской стороны премьер-министром Польши.
Впрочем, с мотивацией Варшавы и Киева и тем, насколько адекватными были действия обеих сторон, следовало бы разобраться поподробнее.
Прежде всего, заявление Пшидача о «недостатке благодарности» было не общим, а имело четкий контекст: этими словами он охарактеризовал старые заявления и демарши украинской стороны, пытавшейся повлиять на правительство Польши и убедить его не вводить новый запрет на украинский зерновой экспорт.
Напомним, весной у нас уже был полномасштабный кризис, который выходил за пределы украинско-польских отношений, но начался именно из-за решения Варшавы. Тогда правительство Польши односторонним решением закрыло границы для ряда позиций украинского агроэкспорта на собственную территорию. Эта блокада, принятая вопреки правилам ЕС, разрушила единые европейские правила внешней торговли и повлекла за собой эффект домино в других государствах Восточной Европы.
После длительных переговоров был найден компромисс – запрет в измененном виде продублировала Еврокомиссия. Это позволило разблокировать транзит зерна польским и другими путями как за пределы ЕС, так и в другие государства Евросоюза, не граничащие с Украиной.
По договоренности, схема защиты была временной, и ее срок действия должен истечь 15 сентября, что не раз обещали чиновники в Брюсселе. Между тем в июле Варшава неожиданно заявила, что в этом случае с 15 сентября снова введет односторонний запрет. Именно это, вместе с опаской нового «эффекта домино», было первоисточником раздраженных заявлений из Киева, на которые потом ответил Пшидач.
Ведь после выхода России из так называемого «зернового соглашения» и прицельного уничтожения украинских портов наземный путь экспорта стал безальтернативным.
Но нервность не должна оправдывать упрощения, которые есть в риторике Киева.
К примеру, во внутриукраинской дискуссии почти отсутствует тот факт, что сейчас ограничения на импорт украинского зерна действуют только для пяти стран ЕС, то есть о «запрете экспорта в ЕС» говорить не очень корректно. Так же, как нет и запретов на украинский транзит зерна по территории Польши.
Так или иначе, в Польше радикальное заявление премьер-министра Украины о том, что Польша блокирует экспорт в ЕС, в Польше тоже восприняли эмоционально – как подергивание и манипуляцию. Так что эта коммуникация обострила нервозность в общении Киева и Варшавы – что, в конце концов, вылилось в заявление Пшидача.
Здесь также важно добавить, что за продление запрета на импорт выступает не только Польша – в июле правительственные чиновники всех пяти стран, для которых сейчас действуют ограничения (а это Польша, Словакия, Венгрия, Румыния и Болгария) подписали декларацию о намерениях поддерживать продление запрета в ЕС после 15 сентября. Хотя так резко, как Польша, да еще с обещанием одностороннего запрета, если в ЕС не найдется голосов на всеобщее – не высказывался никто другой.
Польша в целом и польская дипломатия, в частности, всегда уделяет особое внимание жестам и символизму. И есть впечатление, что Украина этого не учла.
Если спор между сторонами касается исключительно механизмов экспорта или транзита сельхозпродукции, то был ли пропорционален заявлению Пшидача вызов посла Польши в украинский МИД?
К тому же важно, когда это произошло.
А это произошло 1 августа, в одну из ключевых для поляков дат – День памяти Варшавского восстания 1944 года, когда по всей Польше проходили массовые мероприятия по увековечению памяти жертв.
Важность и символичность исторических событий для поляков трудно переоценить.
Но, к сожалению, это не первый прецедент, когда тайминг действий Киева, мягко говоря, неудачен. В Варшаве, в частности, до сих пор не забыли маневры вокруг чувствительных вопросов исторической памяти, омрачивших визит и выступление польского президента в Верховной Раде в 2015 году.
В результате как в Украине, так и в Польше эти дипломатические шаги вызвали большой резонанс.
Важно также подчеркнуть: в Украине зерновый спор с Польшей связывают именно с активной избирательной кампанией. Действительно, осенние выборы – первые с 2015 года, которые действующая партия власти «Право и справедливость» может проиграть.
Но есть одно «но».
В отношениях Украины и Польши пока есть несколько политических нюансов, на которые именно сейчас стоит обратить внимание. Ведь они для Варшавы являются важными маркерами отношений с Украиной и создают контекст, значительно шире предвыборного популизма.
И этот контекст – не в пользу Украины.
Польша была и остается одним из ключевых локомотивов поддержки Украины: от вооруженной и политической до приюта украинцам, бежавшим от войны.
Но это вовсе не означает, что все действия Польши должны быть в фарватере потребностей Украины. И как бы ни были близки наши отношения, наивно считать, что безусловная поддержка Украины Польшей обязана длиться бесконечно долго.
Стратегическое партнерство и союзничество на долгую перспективу действительно вполне реально.
Но оно должно быть двусторонним. Оно требует взвешенной дипломатии, согласования общих интересов и их совместной защиты на международной арене.
Между Киевом и Варшавой это не всегда так.
Ведь пока украинская сторона возмущается политизацией темы зерна в Польше, у польской стороны тоже есть вопросы к действиям Киева. Пока они звучат в большинстве своем непублично, но тем лучше для нас: еще есть возможность не дать этим беспокойствам перерасти в настоящие проблемы.
Так, Польша очень чувствительно относится к любым проявлениям внешнего политического давления. И если Украина видит Польшу своим стратегическим партнером, то это необходимо учитывать в публичной коммуникации.
Также в Польше есть вопросы по учету ее интересов безопасности Украины.
Пример – история с так называемыми «гарантиями безопасности». Украина на полях саммита НАТО в Вильнюсе добилась одобрения политической декларации G7 относительно формата сделок безопасности, и для Киева это кажется неплохим стартом. Но в Варшаве остается непонимание: где в этом процессе есть место для Польши? Да, Польша не входит в G7, но что мешало согласовать эти действия Украины с ее крупнейшим западным соседом? Особенно учитывая, что именно поляки и литовцы в Вильнюсе и перед ним были ключевыми лоббистами приглашения Украины в НАТО.
Не зря Польши до сих пор нет в перечне присоединившихся к заявлению о «гарантиях» стран.
И это – не единственный эпизод.
Также для польской стороны выглядело странным, что ее представителей вообще не было на встречу в Копенгагене в рамках продвижения «формулы мира» Украины.
Варшаве это напоминает печальный опыт отношений с Украиной до начала большой войны.
Там опасаются, что вместо того, чтобы строить прочные региональные альянсы на основе общих вызовов безопасности, Украина делает ставку на большие государства «старого Запада» – так, как было в 2014-2022 годах, включая Нормандский формат.
В политических и экспертных кругах Польши помнят, что Стратегия национальной безопасности в 2020 году определила, что «приоритетный стратегический характер» для Украины носят отношения с США, Британией, Канадой, Германией и Францией, а отношения с Польшей – рангом ниже.
А ввиду последних тенденций авторцы этих строк приходилось не под запись слышать от польских коллег обеспокоенность: мол, президент Украины, с одной стороны, получает политические дивиденды от всесторонней помощи и посредничества Польши, но в глобальных вопросах постепенно дрейфует в сторону старых альянсов.
За этим, как правило, шел вопрос:
Так Украина рассматривает Польшу как ситуативного партнера, который по умолчанию будет ее поддерживать из-за угрозы со стороны России? Или все же как стратегический партнер с соответствующей долгосрочной политикой в отношении Варшавы?
Следовательно, потребность в более активной координации и более взвешенном диалоге действительно есть.
Временная системная работа над действительно стратегическим союзом помогла бы нивелировать даже нынешние недоразумения.
В конце концов Варшава прекрасно осознает свою роль логистического и дипломатического тыла Украины, но не без основания считает, что без полноценного привлечения Польши никакие гарантии безопасности для Украины не будут возможны.
Это не значит, что Варшава станет цинично «торговать» своими очень важными ресурсами, как минимум – логистическими. Но это совершенно точно означает, что Варшава не будет воспринимать принятие между Украиной и условно «великими игроками» решений, которые будут приходить в известность Польше.
Так же, как для нас важен принцип «ничего об Украине без Украины», так и для поляков критически важен «ничего о Польше без Польши».
А Украине следует также осознать, что с течением полномасштабной войны наши партнеры уже не готовы так остро, как раньше, реагировать на военные и экономические потребности Украины. Дискуссия становится более жесткой и приземленной.
И может быть таковой в том числе с нашими ближайшими друзьями в Варшаве.
Именно поэтому осторожность и снижение градуса напряжения с обеих сторон более чем уместны. На кону – более широкие вопросы, чем влияние польских выборов на экспорт украинского зерна. Каким бы важным он ни был для выживания украинской экономики.
Автор: Мария Золкина,
исследовательница Лондонской школы экономики, глава направления «Региональная безопасность и исследование конфликтов» Фонда «Демократические инициативы», для «Европейской правды»