Геополитические сдвиги последних лет создали новые вызовы и возможности для Франции в области внешней политики.
Париж понимает необходимость переосмысления своей роли и стратегии на мировой арене, адаптации к новым реалиям и поиска новых направлений для обеспечения национальных интересов.
Изменять приходится все направления внешней политики.
Путинская Россия, которую Париж долгое время видел одним из фокусов внешней политики, окончательно стала нерукоподаваемой для большинства государств мира, включая США; в Африке французское влияние сталкивается с растущими препятствиями.
Но Франция издавна известна своей готовностью идти наперекор политике Вашингтона. И сейчас это снова очень заметно – и в российской, и в украинской, и в китайской тактике и стратегии французских властей.
Следует разобраться, какие внешнеполитические приоритеты определил для себя и для Франции президент Эммануэль Макрон.
26 июля в Нигере произошел военный переворот, окончательно разрушивший систему Françafrique, то есть исторического влияния Парижа в бывших колониях самой Франции и Бельгии в государствах к югу от Сахары, который помогал Франции сохранять великодержавный статус.
Хотя на самом деле деконструкция Françafrique длилась уже много лет и имеет несколько причин.
К ней приложился провал операции «Бархан» французских вооруженных сил против исламистских террористических группировок (Боко Харам, Аль-Каида), проходившей в пятерке государств Сахеля: Мали, Чади, Буркина-Фасо, Мавритании и Нигере. Эта операция, продолжавшаяся с 2014 года, продемонстрировала неспособность Франции быть гарантом безопасности для африканских стран: несмотря на периодические локальные успехи типа ликвидации полевых командиров, террористы охватывали все большую территорию.
Как следствие, в 2020-2022 годах новые власти Мали и Буркина-Фасо потребовали выхода французской армии со своей территории, и Париж был вынужден де-факто признать поражение и свернуть «Бархан».
Мягкая сила Франции в Сахеле тоже не сработала.
Несмотря на то, что французский бюджет на протяжении многих лет оказывал спонсорскую поддержку странам Сахеля, это не привело к реальным изменениям в сферах здравоохранения, образовании, снабжении водой и продовольствием или снижению напряженности в регионе. На континенте же возникли устойчивые антифранцузские настроения – и среди элит, и у рядовых граждан. Франция обвинялась в неоимпериализме, а на многочисленных акциях протеста люди требовали уменьшения французского присутствия на континенте.
Впрочем, Африка для Франции еще не потеряна. В ряде прибрежных государств, таких как Кот-д’Ивуар, Сенегал и Габон, до сих пор руководят дружественные в Париж элиты и сохраняется французское военное присутствие.
Почему Африка важна для Франции? Достаточно вспомнить о природных богатствах африканского континента. Например, об урановых рудниках в потерянном из-за переворота Нигере (он до недавнего времени был третьим после Казахстана и Австралии поставщиком урана в ЕС и Францию).
Но ключевая перемена – это то, что Франция перестала быть главным торговым партнером для большинства стран Западной Африки, как это было еще с 20 лет назад. Она давно уступила эту роль Китаю, а в целом доля Франции на африканских рынках в настоящее время составляет лишь около 4%, из которых значительную часть берут средиземноморские страны на севере континента, а не государства южнее Сахары.
Франция все меньше может рассчитывать на освоение урановых рудников в Нигере или других богатств в бывших колониях, хотя для каждого привычного поставщика Париж вовремя нашел альтернативы (например, для урана это Намибия, ЮАР).
Но французская стратегия в Африке, в сущности, потеряла четкую и долгосрочную цель.
На фоне ослабления позиций в Африке Париж наращивает присутствие в другой части мира – в Индо-Тихоокеанском регионе. Символично, что в момент военного переворота в Нигере президент Макрон находился по историческим турне в Океании.
Ценные породы промысловых рыб, большие залежи полезных ископаемых, месторождения энергоресурсов, цветных и редкоземельных металлов привлекают многих игроков, и Франция хочет быть в тренде.
Еще в мае 2018 года во время визита в Новую Каледонию (это заморское владение Франции в Тихом Океане) Макрон объявил Францию »большим индо-тихоокеанским государством». И Пятая республика действительно имеет право называться таковой, потому что имеет территориальные владения от западного побережья Индийского океана (острова Реюньон и Майотта) до восточной части Тихого океана (атолл Клиппертон), где проживает около 1,5 млн французских граждан.
Новая Каледония находится в списке Комитета ООН по деколонизации с 1986 года, но три референдума закончились победой противников независимости.
Канаки, коренной народ, не признали результаты референдума в 2021 году и бойкотировали визит Макрона в 2023-м. Но президент Франции считает, что результаты окончательны, и предупреждает, что разжигание сепаратизма может рано или поздно привести к вспышкам насилия. В качестве бонусов Макрон пообещал новые социально-экономические программы, инвестиции в проекты по защите окружающей среды в Новой Каледонии.
Интерес Парижа объясняется не только геополитическим аспектом, но и экономическим. Важнейший сектор экономики этой территории – добыча и выплавка никелевой руды. В Новой Каледонии – примерно 10% от мировых запасов никеля, который важен для производства аккумуляторов электромобилей.
Из Новой Каледонии Макрон отправился в Вануат — независимое государство Океании с 300 тысячами жителей (единственной, где французский является официальным).
Внимание мировых лидеров к малым тихоокеанским островным государствам сейчас растет.
Так, США весной 2023 объявили об открытии посольства на Вануату.
А в Папуа-Новой Гвинее сейчас разворачивается настоящее соревнование за влияние между США, Австралией, Китаем, Индией. Франция пытается не отставать, поэтому Макрон посетил и эту страну в рамках турне.
Одной из составляющих французского влияния в регионе остается военный фактор. В Индо-Тихоокеанском регионе Париж имеет силы присутствия на островах Реюньон и Майотта, в Новой Каледонии и Полинезии. Плюс к этому – французские военные миссии в Джибуте и ОАЭ, позволяющие проектировать влияние на северную часть Индийского океана.
Хотя при военном присутствии в регионе Франция вряд ли может составить конкуренцию США и Китаю.
Франция никогда не ориентировалась в своей внешней политике в США. Только учитывала позицию Вашингтона, но ее первоочередной задачей была и остается реализация национальных интересов. Такая политика проявляется и в китайском векторе французской внешней политики.
Даже при нынешнем напряжении между Пекином и Вашингтоном Париж хотел бы видеть в Китае влиятельного, но стабильного партнера.
Это воочию проявилось во время апрельского визита Макрона в КНР. И хотя на встрече с китайской стороной обсуждались и политические моменты, например российско-украинская война, основной целью поездки была реализация экономических интересов Франции и Евросоюза (для чего Макрон полетел в Пекин в сопровождении президентки Еврокомиссии).
А еще в состав французской делегации вошли главы 60 французских корпораций.
Экономические связи между Францией и Китаем крепнут.
В частности, Airbus и GDAT заключили соглашение о продаже 50 многоцелевых вертолетов H160, что является крупнейшим соглашением с момента запуска этого вертолета в 2015 году. Помимо этого компания сможет удвоить мощности в Китае благодаря открытию 2025 года второй сборочной линии на заводе в Тяньцзине.
Также Макрон выразил нежелание ЕС участвовать в потенциальном конфликте за Тайвань. «Быть союзником не значит быть вассалом… Франция поддерживает статус-кво на Тайване, политику одного Китая и поиск мирного разрешения ситуации», — резко заявил он на пресс-конференции в Амстердаме.
В последние годы интенсифицируется сотрудничество с Индией, которое ищет во Франции альтернативу Москве, в частности, в сфере военно-технического сотрудничества и энергетики.
Десятилетиями Россия была крупнейшим импортером вооружений в Индию, но теперь Нью-Дели активно диверсифицирует поставщиков. По данным SIPRI, в 2021 году среди крупнейших импортеров вооружения в Индию на первом месте оставалась РФ с долей в импорте 41%, доля Франции – 18%, доля Израиля – 13%, но в ближайшие годы ситуация может кардинально измениться.
Другая важная область индийско-французского сотрудничества – зеленая энергетика, в частности солнечная и ветряная. Достаточно многообещающим является сотрудничество сторон в области гражданской ядерной энергетики.
А еще Индию и Францию объединяет геополитическая концепция «стратегической автономности», которая в этом случае обычно касается США: как Париж, так и Нью-Дели стремятся проводить внешнеполитический курс, независимый от США, насколько возможно.
Франция по-прежнему стремится сохранять диалог с Россией и не скрывает возможность прямой коммуникации с российским президентом.
Хотя Елисейский дворец действительно во времена великой войны изменил отношение к России, а особенно – видение роли Украины в Европе, но все равно не теряет желания стать посредником и связующим звеном между Киевом и Москвой в случае, если развитие событий потребует наличия такого посредника.
Это стремление коррелируется с желанием Франции сохранять автономность от США и восстановить лидерские позиции в ЕС.
Теоретически дипломатические инициативы могут этому способствовать. Однако пока – только теоретически.
На сегодняшний день кажется, что стремление сохранять диалог с РФ не подкрепляется стратегией.
В Елисейском дворце не понимают, как дальше развивать коммуникацию с Кремлем, и видят несколько возможных альтернатив: призывы к КНР «привести РФ в сознание», как выразился Макрон во время визита в Пекин, или объединение усилий с другими государствами, или Индией, или кем-то другим.
Так будет ли это стремление действующего президента Франции практическую реализацию – до сих пор открытый вопрос.
Автор: Алина Гриценко,
главный консультант Национального института стратегических исследований