Десять лет прошло с тех пор, как украинцы вышли на майданы нашего государства, чтобы защитить европейский выбор.
«Европейская правда» решила зафиксировать воспоминания об этих событиях и роли дипломатов в них. Поэтому у нас в гостях – Андрей Дещица, первый глава МИД, назначенный после Майдана.
Он был тем человеком, который еще в январе 2014-го поднимал других дипломатов на бунт. Но наиболее известен он как первый дипломат, публично назвал Путина «хуйлом». Да еще и в статусе члена правительства.
Об этом, а также о событиях в МИДе во время Майдана, о назначении и.о. министра и о том, что было после – в разговоре, который мы опубликовали в канун 10-й годовщины начала Евромайдана.
Мы рекомендуем к просмотру именно видеоверсию дискуссии. А текстовый вариант разговора, где приводим только воспоминания Андрея Дещицы от первого лица, разбитые по блокам, – в материале «Я не жалею о своих словах «Путин-х*йло». Есть шанс, что они спасли Киев»: интервью Андрея Доли.
Я помню этот день, и это был большой шок (речь идет о 21 ноября 2013, когда правительство официально решило не подписывать Соглашение об ассоциации, а Янукович в разговоре с представителями ЕС подтвердило это решение).
Особенно для нас, дипломатов, ведь перед тем мы несколько месяцев убеждали партнеров подписать Соглашение в Вильнюсе (несмотря на все проблемы в Украине при Януковиче, в частности, несмотря на то, что Юлия Тимошенко оставалась в статусе политзаключенного. – ЕП).
И потому со временем мы увидели протест украинских дипломатов.
4 февраля 2014 года мы опубликовали открытое обращение украинских дипломатов, в котором заявили о солидарности с людьми на площадях и против насилия по отношению к ним (на время публикации под ним было 17 подписей, Дещица – под номером 1; вскоре количество возросло до 120 дипломатов).
Тогда еще не было уверенности в том, что революция победит.
Но многие дипломаты, которые стремились к изменениям в Украине, были убеждены, что изменения должны быть вопреки всему.
Конечно, были и отказывающиеся. Были те, кто ходил на Майдан, но не хотел подписывать заявление.
Впоследствии местом встреч дипломатов-майдановцев стала Дипакадемия МИД.
Это был некий «дипломатический совет Майдана», где мы прежде всего обсуждали, как донести миру, что же действительно происходит в Украине.
А уже после расстрелов было еще два заявления – 20 и 22 февраля. Во второй (во время ее принятия в дипакадемии собралось более сотни дипломатов) мы публично заявили, что не будем выполнять решения и указания министра Кожары.
К тому времени главным вызовом было объяснить происходящему миру. Потому что поддержка Украины была тогда не такой, как многим казалось.
То, что Совет Майдана избрал на должность главы МИД именно меня, стало неожиданностью.
И главной задачей, которую я тогда определил, было донести миру правду об Украине.
С журналистами задача оказалась более простой.
А вот с западными правительствами, которых мы просили о помощи Украине, оказалось непросто.
Еще 1 марта – когда стало ясно, что Россия оккупировала Крым, – Украина обратилась к партнерам с просьбой оказать помощь. Но отклика не было.
Они не понимали, что произошло. Но они видели, что это изменяет их образ жизни. И потому были предложения, мол, «давайте успокоимся и будем договариваться».
Кроме информирования партнеров, срочной задачей были кадровые изменения в МИДе.
Но очистился ли тогда МИД? Я считаю, что нет.
На самом деле, тогда стоило сделать перезагрузку МИД. К сожалению, это оказалось невозможно сделать по многим причинам.
В конце марта начался период лидерства действительно помогавших американцев.
А также о содержании разговора с Лавровым на встрече, которую помогли организовать американцы, об обстоятельствах исполнения песни о Путине, и многих других деталях – в материале «Я не жалею о своих словах «Путин-х*йло». Есть шанс, что они спасли Киев»: интервью Андрея Дещицы.