В пятницу в Киеве прошел Форум дипломатии военного времени, где обсуждали успехи и проблемы международной работы Украины (и ЕвроПравда уже опубликовала об этом статью).
Но вернуться к этому событию следует через программную речь министра Дмитрия Кулебы. В этом выступлении глава МИД впервые подробно очертил правила и принципы Украины на дипломатической арене во время полномасштабной войны.
То, что с 24 февраля 2022 Украина отвергла ключевые правила «мирной» дипломатии — хорошо известно. С тех пор агрессивный стиль ведения переговоров, отнюдь не дипломатическая искренность заявлений и т.д. хоть и претерпели видоизменение, но все равно остаются отличительной чертой.
Эта речь систематизирует и объясняет подходы Украины, поэтому очень рекомендуем ее прочитать.
* * * * *
Чем военная дипломатия отличается от дипломатии мирного времени, кроме того, что дипломаты начинают свободно оперировать аббревиатурами военной сферы?
Ибо есть ряд конкретных принципов, отличающих военную дипломатию от классической дипломатии.
Но прежде чем изложить эти принципы, я хочу подчеркнуть, что военная дипломатия не была бы возможна, если бы Украина в войне не имела союзников. И я хочу поблагодарить всех стран, которые являются нашими друзьями, партнерами и союзниками.
Но так же она бы не была возможна, если бы не было кого убеждать. А в мире есть страны, нуждающиеся в убеждении, нуждающиеся в дополнительных усилиях. Украинская дипломатия наизусть знает, что и как говорить в Брюсселе и в Вашингтоне, каковы правильные тезисы и аргументы. А находить аргументы и подходы в Африке, Азии, Южной Америке – это искусство, которое мы начали овладевать прежде всего благодаря военной дипломатии.
Начало военной дипломатии Украины положило президент буквально с первых часов полномасштабного вторжения. Его телефонные разговоры, заявления сначала казались внешним наблюдателям слишком резкими, контроверсионными, они нарушали стереотипы – но в конце концов они дали свой результат.
Любой человек в обычной ситуации может вести себя одним образом, а в кризисной – меняет поведение. Мы же с вами просто ходим по улицам иначе, чем отбиваемся от грабителей, которые на нас нападают, не правда ли?
Также и государства в войне проявили себя иначе. Тот, кто мог казаться сильным в мирной жизни, иногда оказывается трусом и слабым, неприменимым в условиях сражения. И у нас есть следующие примеры. И наоборот, некоторые в условиях войны вдруг проявили себя с наилучшей стороны.
Отсюда базовое правило: следует учитывать кардинальное изменение поведения, которое происходит между миром и войной.
Через два года мы сформулировали для себя семь принципов военной дипломатии. Все они были выработаны, как говорится, не от хорошей жизни. Но они трудятся.
Первый принцип – это упрямство.
Все переговоры Украины о предоставлении оружия начинались с жесткого и однозначного «нет». Совершенно все.
Но там, где классический дипломат мирного времени, услышав «нет» несколько раз, давно бы остановился и отложил эти переговоры – дипломат военного времени не имеет такого права.
Он должен драться до тех пор, пока не получит ответ «да».
Поэтому мы пробивали эти стены ложных представлений и искусственных преград снова и снова, пока не получали в конце концов утвердительный ответ. Противотанковые средства, натовская артиллерия, ракетные системы залпового огня, новейшие средства ПВО, танки, дальнобойные ракеты и современная авиация – все эти типы оружия были разблокированы на политическом уровне.
Упрямство военной дипломатии касается не только оружия, но и любой международной инициативы или переговоров.
Второй принцип: не бояться ставить друзей в неловкое положение.
Обычно с друзьями мы себя ведем особенно корректно.
Но в условиях войны разница между вами и друзьями состоит в том, что если вы умрете, они возложат цветы на вашу могилку, вспомнят дружбу и продолжат жить своей жизнью.
А вы – умрете.
И потому, если цена вашего выживания – это вытащить друзей из зоны комфорта, то вам нужно это делать.
Этот принцип вызывает наибольший резонанс, больше всего вопросов. Мол, «как вы можете так говорить, так общаться?»
Можем.
Потому что на кону – выживание нашей страны. И потому если не работает дружеский тихий разговор за закрытыми дверями, нужно с друзьями говорить откровенно и при присутствии других. До тех пор, пока не будет результата.
Третий принцип – ненужность «плана Б».
Этот подход тоже однажды после одной мои цитаты вызвал оживленное обсуждение. Ибо классическая дипломатия предполагает, что дипломат обязательно должен иметь «Exit strategy», пути ухода, если его инициатива будет неудачной.
Но ненужность «плана Б» заключается не в том, что вы дураки и не придумали себе резервный план. Просто военная дипломатия предполагает, что вы либо добиваетесь результата, либо вам конец.
Я однажды говорил с одним офицером, командиром роты, и он рассказал мне интересную историю. Говорит: когда я собирал своих руководителей-командиров взводов и ставил им «план А» — например, захватить мост, — они спрашивали, а если мы не захватим мост, что делаем? И он говорил: ну, тогда собираемся на перекрестке в километре от моста.
Но все это заканчивалось тем, что они собирались на перекрестке. Ибо выполнить задачи сразу не получалось, и взводные выбирали резервный план.
Вот каждый раз!
Тогда он сменил тактику и начал доводить до подчиненных только «план А». Это не значит, что у него не было резервного плана. Но у войны другая психология. Война – это жестокое столкновение. И в этих условиях важно быть сфокусированным исключительно на достижении «плана А».
Вчера ночью я возвращался в Украину и в поезде переписывался со знакомым, который спросил меня, когда война закончится и чем.
Я ответил: когда – не знаю, а закончится нашей победой.
Он пишет: окей, а реальный план есть? Если частно? Говорю: есть. Победа. Это реально только один план. Спрашивает: а может, какие компромиссы? Нет, нет компромиссов.
Эта переписка иллюстрирует особенность военного времени.
Если вы даже для себя решаете, что имеете «план Б» — так же, как и в истории с фронта, этот безопасный перекресток в километре от моста психологически давит.
Я это вижу и по дипломатам. Проводил недавно совещание с группой послов по поставкам Patriot – и сразу мог идентифицировать, кто из послов уже живет в «плане Б». Вместо того чтобы сосредоточиться исключительно на задаче «получи тот проклятый Patriot».
Четвертый принцип – это максимальное сжатие времени для принятия решений.
Дипломатия – это процедура.
Классическая дипломатия предусматривает максимальное проведение вопросов через все фильтры. И лучше пусть решение немного задержится, «вылежится». Может изменятся обстоятельства, возникнут дополнительные факторы.
Но во время войны у тебя нет времени.
Поэтому протоколы и процедуры во время войны несут потери. Потому что, когда гибнут люди, тебе не до протоколов и не до процедур.
И уверяю вас, я за эти два года лично имел и наши послы имели много примеров того, когда тебе рассказывают: ну, мы не можем так быстро, потому что есть процедура… Но потом выясняется, что если правильно построить процесс, то каждая страна имеет большое пространство для сжатия времени для принятия решения.
Любое решение!
Нужно просто подобрать ключик.
Пятый принцип – это гибкость решений в стиле «меню».
Любой, кто имеет опыт в анализе дипломатии или в теории или практике дипломатии, слышал фразы типа «это не меню à la carte». Мол, «вы не можете выбирать из перечня принципов или требований к вам, вы должны взять все».
Но военная дипломатия требует искусства сочетания жесткости, принципиальности и гибкости.
Как писал Сунь-цзы, война – это пришествие и маневр.
Наступление – это там, где ты жесток и принципиален. Маневр – это там, где ты проявляешь упругость.
И потому, когда президент Зеленский выступил с идеей «формулы мира», она получила вот этот элемент гибкости: ты можешь выбрать пункты, к которым ты хочешь присоединиться, которыми ты хочешь заниматься.
Это уникальное явление для мирного плана, и он намеренно сделан таким, чтобы привлечь как можно большее количество стран.
И я думаю, что «формула мира», эта инициатива президента, войдет в историю дипломатии не только потому, что впервые условия завершения войны определяет подвергающаяся нападению страна, а не напавшая страна или третья сторона. Он войдет в историю также в качестве примера конструктивной избирательности.
Шестой принцип военной дипломатии я бы назвал «все говорят со всеми».
В стране, которая находится в войне, все – от высших должностных лиц до секретарш и помощников – должны говорить со своими соответствующими в странах, с которыми нужно решать тот или иной вопрос. Один из ярких примеров такого подхода – это наша с Андреем Ермаком встреча с министром иностранных дел Венгрии Петером Сийярто. Мы намеренно поехали вдвоем, чтобы послать этим четкий сигнал настроения Украины на решение проблем.
Офис президента, Кабмин, МИД, другие министерства – у всех есть прямые контакты со своими соответствующими в других странах на всех уровнях.
Да, жертвой этого подхода иногда становится целостность усилий.
Но проблема не в том, что все говорят со всеми. Напротив, это нормально, ведь в условиях войны один МИД не может физически вытянуть на себе бешеный объем происходящей коммуникации. Поэтому классическая модель дипломатии «все через МИД», которая все еще есть в некоторых странах – в условиях войны просто не работает.
Проблема возникает только тогда, когда все начинают говорить разное.
Поэтому функция МИД меняется и не состоит в том, чтобы координировать, кто с кем говорит, а что именно эти люди говорят. Ибо все должны говорить одно и то же.
И седьмой принцип – это четкость, прямота высказываний, уместных в конкретном контексте.
Все знают, что классический дипломат должен высказываться сбивчиво и перегружено политес. Что дипломатия предполагает закладки нескольких сценариев в одно короткое предложение. Потому что никогда не знаешь, как жизнь вернется, а выглядеть неловко не хочется.
Но во время войны лучше выглядеть неуклюже, чем говорить так, что твои слова без эффекта.
Словесное фехтование нужно в мирное время, а во время войны нужно донести сигнал в кратчайшие сроки до необходимой аудитории. И для этого нужно очень хорошо понимать свою аудиторию и говорить с ней кратко, прямо и жестко.
Это имеет эффект, в частности, и потому, что в дипломатию уже пришло поколение выросших в соцсетях людей, и они как раз и понимают именно короткие, прямые и жесткие высказывания.
млдр
Это семь особенностей дипломатии времен войны, которые я увидел. Возможно, вы увидите что-нибудь дополнительное – здесь есть пространство для обсуждения.
Но именно Украина может сформулировать принципы военной дипломатии – как наш, украинский вклад и добавленную стоимость в теорию и практику дипломатии.
Дмитрий Кулеба, министр иностранных дел Украины
Выступление на Форуме дипломатии военного времени
Киев, 12 апреля 2024 года
записал и систематизировал Сергей Сидоренко