21 октября бывший президент Франции Николя Саркози вошел в тюрьму Ла-Санте, чтобы отбыть пятилетний срок за финансирование его избирательной кампании Ливией.
Чтобы бывшего главу государства не заковали в наручники прямо в зале суда — к радости СМИ и многочисленных хулителей Саркози — судьи применили к нему mandat de dépôt à effet différé (ордер на отсроченный арест. — ЕП). Вместо этого одновременно к экс-президенту был применен принцип execution provisoire (немедленное исполнение приговора или решения, даже если оно обжаловано в апелляционном порядке. — ЕП).
Иными словами, решение вступило в законную силу и начало немедленно исполняться, даже если была подана апелляционная жалоба.
Вместо этого суд согласился с бывшим президентом в вопросе о месте заключения.
Ла Санте — последняя сохранившаяся тюрьма в столице, поэтому в нее легко могут попасть адвокаты и родственники. К тому же, он был отремонтирован совсем недавно, в 2019 году, и поэтому считается «хорошим» или, по крайней мере, относительно хорошим вариантом для содержания под стражей.
Однако этими подробностями история заключения Саркози не ограничивается.
Впервые во Франции бывший глава государства получил реальный тюремный срок.
Это разрушило стереотип о том, что ведущие политики страны остаются неприкосновенными. И какое бы серьёзное преступление они ни совершили, максимум, что им грозит – это ограничение свободы в комфортных домашних условиях.
И это будет иметь значительные и долгосрочные последствия для всей французской политики.
Стандартный приговор, необычный обвиняемый
Николя Саркози, президент Франции с 2007 по 2012 год, был признан виновным 25 сентября 2025 года в преступном сговоре, связанном с секретной сделкой с ливийским диктатором Муаммаром Каддафи по финансированию его избирательной кампании 2007 года.
Суд постановил, что систематические контакты с ливийскими посредниками — встречи, обещания выгод — представляют собой элементы преступного сговора, подлежащего наказанию, даже если конкретные переводы трудно отследить в предвыборных отчетах.
Хотя Саркози был оправдан по обвинениям в пассивной коррупции, незаконном финансировании избирательной кампании и сокрытии хищения государственных средств, суд признал его виновным в преступном сговоре — в должности министра внутренних дел он получил финансирование победившей президентской кампании в обмен на дипломатические благосклонности.
Сам Саркози свою вину отрицает и подает апелляцию.
Однако, как уже говорилось, приговор вступил в силу немедленно.
Стоит уточнить: французский уголовный процесс четко определяет условия содержания. Согласно статье 144 УПК, арест может быть продолжен только тогда, когда это необходимо для достижения конкретных целей (защита доказательств, избежание давления на свидетелей, гарантия явки, предотвращение рецидивов, охрана общественного порядка).
В апелляционном порядке вопрос об увольнении решается судом апелляционной инстанции (статьи 148 и 148-1).
В то же время реформа 2019 года ввела концепцию «ордера на отсрочку ареста», который позволяет суду определить будущую дату прибытия в тюрьму и в сочетании с оговоркой об исполнении приговора нейтрализует обычный приостанавливающий эффект апелляции.
Короче говоря: этот приговор, хотя и необычен, учитывая статус обвиняемого, совершенно законен и даже типичен для французского права.
Президент Франции Эммануэль Макрон назвал дебаты о приговоре суда, и в первую очередь об обеспечительной процедуре, «легитимными» и призвал к уважению независимости судебной власти.
Вместо этого правые СМИ и политики подчеркивают «несправедливость», проводя параллели с недавним запретом Марин Ле Пен баллотироваться.
Этот прецедент может иметь даже законодательные последствия – Республиканская партия (которая Саркози баллотировалась на пост президента) предлагает уточнить правила немедленного исполнения приговоров.
Однако политические последствия этого приговора обещают быть даже более значительными, чем правовые.
Шанс и вызов для крайне правых
Прежде всего, уход Саркози из активной жизни ослабил «республиканцев» — правоцентристскую политическую силу, которая и так переживает не лучшие времена. Вместо этого оно открыло пространство для радикального «Национального союза» Марин Ле Пен.
Единственное, что сейчас сдерживает крайне правых, — это очередное решение суда, запрещающее Ле Пен баллотироваться на пять лет. Этот запрет также вступил в силу, несмотря на уже поданную апелляцию (и опять же – принцип исполнительного производства).
Она сможет выдвинуть свою кандидатуру только в том случае, если приговор будет отменен до выборов, что очень сомнительно. Достаточно упомянуть, что в случае с Ле Пен судьи объяснили немедленный запрет серьезностью правонарушений и необходимостью защиты общественной неприкосновенности.
А прецедент Саркози еще больше снижает вероятность обжалования приговора – в противном случае приговор экс-президенту будет выглядеть как выборочное правосудие.
Поэтому «Национальная ассоциация» вынуждена строить стратегию с учетом этого ограничения.
Это выводит на передний план Джордана Барделла – фактического лидера крайне правых.
Его задача – не только унаследовать электорат Ле Пен, но и привлечь умеренно правых избирателей (то есть электорат Саркози). И таким образом избежать «рефлекса второго тура» — ситуации, когда избиратели будут готовы поддержать кого угодно, чтобы не допустить победы радикалов.
На практике это означает, что спикеры партий должны сосредоточиться на вопросах, которые действительно волнуют электорат: стоимости жизни и общественном порядке, и делать это в прагматичном тоне, избегая излишне резких заявлений, которые могут отпугнуть избирателей.
По данным Politico, крайне правая партия сейчас активно «обхаживает» центристов и представителей бизнеса, ранее принадлежавших республиканцам.
Однако приговор Саркози не только открыл новые возможности для «Национального объединения», но и поставил перед «Национальной ассоциацией» непростую дилемму.
С одной стороны, они могут представить ситуацию как пример равенства перед законом — бывший президент сидит в тюрьме, лидер оппозиции отстранен от выборов — все по правилам, без привилегий. Вот как можно использовать антиэлитарные настроения, не нападая на суды.
Однако это не оставляет места для обвинений в избирательном правосудии со стороны действующего правительства – что тем более важно в контексте дела самой Ле Пен.
Однако если крайне правые начнут утверждать, что «судьи действуют политически», это им скорее навредит.
Для сравнения, в этом случае правительство способствует спокойным и законным дебатам. Даже критики Макрона признают: если вы хотите пересмотреть положение о казни, сделайте это в парламенте, а не по телевидению.
Этот контраст усиливает пропрезидентский центр и предупреждает умеренных избирателей о рисках прихода к власти «Национального союза».
Однако есть еще один подводный камень.
Теперь сам Николя Саркози использует ту же риторику о «политическом решении», аналогичную заявлениям Марин Ле Пен после ее приговора. Это на мгновение создает общую почву для недовольства, но в то же время стирает различия: если все жалуются на предвзятость, никто не выглядит готовым руководить.
Как отметил бывший министр юстиции Эрик Дюпон-Моретти:
именно из-за такой риторики крайне правые могут потерять авторитет во втором туре.
Так что приговор Саркози дал «Национальному союзу» шанс привлечь на свою сторону умеренных консерваторов, но для этого они должны следовать правилу: завоевать центр, не борясь с судами.
Неспособность Ле Пен баллотироваться вынуждает партию сделать ставку на Барделла – и это может быть преимуществом, если он покажется сдержанным, институциональным и серьезным в отношении экономики.
Вместо этого отношение к судьям как к врагам может принести краткосрочное удовлетворение, но в долгосрочной перспективе стоить вам многих голосов.
Путь к победе на президентских выборах лежит через сдержанность.
* * * * *
Следующие президентские выборы во Франции должны состояться через два года – в 2027 году. И на них у «Национального союза» очень высокие шансы – самые высокие за последние годы – привлечь на свою сторону умеренных консерваторов.
Но у этой возможности есть одно серьезное ограничение — французские институты. Если крайне правые стремятся к центру, они должны уважать суды и правила.
Любая атака на судей может понравиться электорату в течение нескольких дней, но в конечном итоге оттолкнет тех самых избирателей, которые нужны партии для победы во втором туре.
Юридический запрет Ле Пен означает, что предвыборную кампанию возглавит Джордан Барделла. Это будет преимуществом только в том случае, если он будет выглядеть стабильным, компетентным и серьезно относящимся к экономике — и не превратит судебную систему в свою мишень.
Как только они начнут скатываться к риторике оскорблений и заговоров, это лишь подтвердит сомнения умеренных, проевропейских избирателей и партнеров, которые ожидают, что Франция останется защитником верховенства закона.
Однако крайне правым будет очень сложно удержаться от нападок на институты.
Шарлотта Гийу-Клер,
журналист (Франция)