Бывший президент Финляндии вспоминает, что нейтралитет ее страны во время холодной войны был собственным выбором Финляндии, согласованным с Советским Союзом. Вместо этого сегодня Россия и США стремятся навязать Украине нейтралитет. У Москвы тогда были более ограниченные цели; сегодня — экспансионистский.
Тарья Халонен — бывший президент Финляндии от Социал-демократической партии и член Мадридского клуба, главного форума бывших глав государств и правительств для обсуждения вопросов демократии. Об этом она предупреждает в интервью испанскому изданию El Orden Mundial, которое является партнером «Европейской Правды» в консорциуме МОСТ.
Халонен была президентом Финляндии с 2000 по 2012 год и первой женщиной в истории страны. Несмотря на то, что во время ее президентства Россия в 2008 году вторглась в Грузию, для стран ЕС отношения с РФ еще не носили нынешнего угрожающего тона. И именно поэтому нынешняя российская агрессия против Украины стала неприятной неожиданностью для всех европейских лидеров.
Но не меньшей угрозой для всей Европы может стать реализация мирного плана, согласно которому Украина будет вынуждена выполнить ключевые требования Кремля. В этом случае Киев столкнется с тем, что «решения за Украину принимают другие».
При таком сценарии мирный план станет не только нарушением суверенитета Украины и воли народа, но и риском для всей Европы.
«Финляндизация»: почему параллели неуместны?
С начала вторжения и на протяжении почти четырех лет рассматривалось множество сценариев окончания войны. Среди них – «финляндизация» Украины.
Это политика нейтралитета Финляндии в период «холодной войны», направленная на сохранение политической и экономической независимости страны в условиях мирных отношений с СССР. Он был введен после двух войн (1939–1940 и 1941–1944 годов), в которых СССР аннексировал 12% территории Финляндии.
Эта стратегия гарантировала Финляндии дружественные отношения с СССР, сохранение парламентской демократии и капиталистической экономики. В то же время для Запада нейтралитет выглядел как подчинение соседнему государству – аналогия, которая перекликается с нынешними попытками России взять под контроль Украину.
Планы Трампа ограничить численность украинской армии и заблокировать ее вступление в НАТО подталкивают к формату «нейтральной Украины» без реальных гарантий безопасности.
Однако существуют существенные различия между Финляндией времен Холодной войны и современной Украиной.
Начнем с того, как был достигнут нейтралитет: через Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи 1948 года.
«У нас не было с ними противоречий. Переговоры были трудными, но мир был совершенно другим», — подчеркивает Тарья Халонен. «Сегодня Украина, Эстония, Латвия, Литва, Польша и другие страны, у которых был гораздо более тесный, не всегда добровольный опыт общения с Россией, находятся в совершенно иной ситуации».
Другое отличие состоит в том, что Кремль не хочет окончания войны, а наоборот, хочет продолжить свои территориальные захваты. «Финляндия – маленькая страна. Украина очень большая в европейском масштабе, и это делает ее значимой как для Европы, так и для России».
Для Москвы Финляндия была скорее буфером для отодвигания границ от Ленинграда (Санкт-Петербурга), тогда как Украина является ключевым элементом российского националистического проекта.
Халонен подчеркивает, что нейтралитет Финляндии был независимым решением: «В Финляндии мы сами были реалистами, он не был навязан другими государствами».
В случае с Украиной США не только не видят ее в НАТО, она еще и полностью отвечает требованиям Кремля. То есть навязанный «нейтралитет» будет определяться «страной, которая даже не является членом НАТО».
Это не столько вопрос выживания Украины вне НАТО и ЕС, сколько вопрос воли народа: «Если страна захочет стать членом Альянса, но результат будет другим из-за возражения России, это нарушение ее суверенитета».
«Мы, финны, всегда говорили, что НАТО — это для нас вариант»
Война на Украине стала поворотным моментом для демократической Европы. «Что изменилось, так это то, что раньше в Европе мы были несколько высокомерны: мы думали, что война не может вернуться в Европу».
Халонен признает, что такая дистанция от насилия была скорее иллюзией, чем реальностью: континент пережил и Балканскую войну, и российское вторжение в Грузию в 2008 году.
«Но хотя мы тоже работали с этими странами, мы не восприняли это достаточно серьезно. Именно поэтому, когда Россия напала на Украину, это стало страшной неожиданностью для всех нас. Мы не думали, что Россия, а точнее, президент Путин, может сделать что-то подобное. Нападение было, конечно, ужасным для Украины, но оно также стало серьезной угрозой для соседних стран и тяжелым психологическим ударом для европейских политиков».
Если первым шоком было само вторжение, то вторым стало осознание того, что «прошло много времени, Россия развязала полномасштабную войну не только для того, чтобы не допустить независимости Украины, но и для того, чтобы гораздо сильнее взять страну под свой контроль», признает Халонен.
С этого момента стало звучать: Европа должна защищаться и защищаться лучше.
«Именно поэтому мы считали, что НАТО станет более необходимым для европейской безопасности, а также для Финляндии и Швеции». Вскоре после начала вторжения обе страны подали заявки на вступление в Альянс. Финляндия присоединилась к НАТО в апреле 2023 года в рамках самой быстрой процедуры в истории НАТО, положив конец ее нейтралитету.
«Мы, финны, всегда говорили, что НАТО — это для нас вариант. Они говорили, что в случае необходимости мы постараемся вступить, а члены Альянса всегда подчеркивали, что дверь для нас открыта. Поэтому к февралю 2022 года 80% финнов не поддерживали вступление в НАТО, и только 20% считали это необходимым. Но через несколько недель после нападения России ситуация изменилась радикально: уже 80% были за, и только 20% колебались. Это был полный прорыв в нашей политику, и мы реализовали ее в рекордно короткие сроки».
Однако за последние три года доверие к НАТО падает. Согласно недавнему отчету Финского форума бизнеса и политики EVA, более половины населения Финляндии сейчас считает, что членство в НАТО не гарантирует помощь со стороны других стран в случае необходимости.
Причем двое из трех финнов подчеркивают, что страна должна уметь защитить себя в любой ситуации, не рассчитывая на поддержку Альянса.
Этот сдвиг в риторике характерен не только для Финляндии. Оно было проведено по всему Евросоюзу в ответ на возвращение Дональда Трампа в Белый дом.
«Вопрос в том, в какой степени Соединенные Штаты будут вовлечены в войну на Украине и в будущее европейской безопасности. Очевидно, что мы, европейцы, должны все больше и больше убеждаться в том, что Европа должна создать собственную способность заботиться о своей безопасности».
Это видение воплощено в таких инициативах, как план Европейской комиссии «Перевооружение Европы/Готовность 2030», который предусматривает перевооружение блока для защиты от враждебной России и нестабильных трансатлантических отношений.
На пути к более консервативному Европейскому Союзу?
Безопасность – не единственная проблема ЕС, хотя рост конфликтов и милитаристской риторики свидетельствует о формирующемся новом порядке и весе в нем «железного кулака».
«По статистике, сейчас у нас рекордное количество вооруженных конфликтов со времен Второй мировой войны, так что это не просто ощущение хаоса — это факт», — говорит Халонен. В этом контексте возникает вопрос: ведут ли нас непредсказуемость Трампа и падение доверия к ООН к миру, который ставит под сомнение сотрудничество, институты и международные нормы?
«Доверие сильно подорвано войнами и так называемыми великими державами. Мы видим, что президент США Трамп представляет собой серьезный вызов всей системе. Он вывел страну из Всемирной организации здравоохранения и других структур ООН. И важно помнить, что он получил власть не только из-за собственных амбиций, но и потому, что значительная часть людей думает так же, как он».
Опрос международных институтов выходит далеко за рамки формального выхода из структур.
Этому способствуют многочисленные инциденты: Израиль обвиняет Ближневосточное агентство ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ (БАПОР) в терроризме и отрицает легитимность Международного уголовного суда; США бойкотируют климатический саммит COP30 в Белене (Бразилия) и саммит G20 в Южной Африке.
Где находится Европа в этой ситуации?
Внешне он защищает глобальное управление и уважение к институтам, но внутри он переживает кризис доверия.
Политический проект, основанный на прогрессе, процветании и правах человека, ослабевает, в то время как антииммиграционная риторика и законодательство усиливаются, двойные стандарты по отношению к Израилю и России умножаются, а пропалестинские протесты криминализируются.
В июле 2024 года Финляндия приняла закон, позволяющий пограничникам отказывать мигрантам во въезде и отказывать в предоставлении убежища на границе с Россией. «Это гораздо более широкая проблема, чем просто Финляндия», — отмечает Халонен, поскольку аналогичные законы приняты в Польше, Латвии и Литве в ответ на миграционное давление из Беларуси.
Все эти меры свидетельствуют об усилении контроля на восточной границе ЕС, но в то же время и о нарушении обязательств в области прав человека.
По словам Халонен, нарушение начинается тогда, когда «Россия начинает использовать мигрантов и просителей убежища из других стран, направляя их к нашей границе. Это серьезная проблема, и она, похоже, принимает глобальный масштаб».
Использование миграции в качестве оружия нарушает международные нормы, но ответ ЕС также демонстрирует кризис в системе убежища и указывает на путь, по которому пошел Союз: отойдя от Женевской конвенции и приблизившись к американскому подходу со стеной на границе с Мексикой.
«Я помню, когда мы не воспринимали конфликт между США и Мексикой слишком серьёзно, и сейчас мы делаем то же самое», — говорит Халонен.
В Европе все большее число политических сил выступают против миграции, и эта идея в течение десятилетия внедрялась в меньшинстве все более жесткой социал-демократической Данией.
Теперь Дания больше не является исключением.
В Австрии Большая коалиция начала депортацию сирийских беженцев в августе, а британская Лейбористская партия активизировала эту политику до такой степени, что предложила депортировать детей, рожденных на британской земле, вместе со своими родителями.
В Италии крайне правые во главе с Джорджией Мэлони хотят отправить беженцев и просителей убежища в центры содержания под стражей в Албании. Между тем, президент Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен поддерживает создание подобных центров за пределами ЕС.
Сегодняшняя Европа очень далека от той, которая всего три года назад критиковала правительство Бориса Джонсона за план «Операции Руанда», предполагавший депортацию нелегальных мигрантов в африканскую страну.
Оказавшись между США, которые хвастаются массовыми депортациями, и Россией, которая использует миграцию в качестве оружия, ЕС выбрал консервативный курс, и его идентичность как бастиона прогрессивных ценностей и прав человека постепенно размывается.
Выступила Хара Монтер, журналист El Orden Mundial (Испания)
Первоначально опубликовано в El Orden Mundial в рамках партнерства MOST – Медиа-организации за усиление транснациональной журналистики при поддержке Creative Europe, которая поддерживает независимые средства массовой информации, специализирующиеся на международных проблемах.
Текст опубликован «Европейской Правдой» с редакционными сокращениями.