В канун Рождества Украина получила сразу два подарка от союзников, которые в перспективе должны облегчить получение украинцами возмещения ущерба, причиненного агрессией.
Так, 22 декабря Сенат США принял изменения в бюджет на 2023 год, которыми был начат механизм конфискации и изъятия частных российских активов. А незадолго до этого Канада начала процесс изъятия активов Романа Абрамовича – пожалуй, первую публичную попытку реализации конфискационного механизма, внедренного в июне этого года.
На этом фоне недостаточны усилия третьего ключевого союзника Украины в борьбе с российской агрессией – Европейского Союза.
Несмотря на активные заявления и громкие заголовки, по состоянию на конец 2022 года ЕС так и не принял реальные меры для конфискации российских активов.
Впрочем, некоторые шаги были как на юридическом, так и на политическом поле.
Еще в марте 2022 года Комиссия создала Целевую группу «Заморозить и конфисковать» (Freeze and Seize Task Force) для обеспечения координации действий государств-членов по российским активам на уровне ЕС.
Благодаря ее работе государства-члены страны ЕС заморозили российские активы примерно на €19 млрд., однако вторая часть поставленной задачи – «конфисковать» не была выполнена из-за отсутствия отдельных, а главное, быстрых механизмов.
При этом лидеры ЕС неоднократно анонсировали разработку таких механизмов.
Например, в июле сначала Урсула фон дер Ляен, а впоследствии еврокомиссар по вопросам юстиции Дидье Рейндерс анонсировали, что в октябре должна быть принята директива ЕС по конфискации замороженных российских активов. Однако комплексное решение, несмотря на эти анонсы, принято не было.
Первой попыткой внедрить соответствующие механизмы стал проект Директивы по розыску и конфискации активов от 25 мая.
Данный документ направлен на гармонизацию работы государств-членов с замороженными активами РФ и на внедрение комплексной стратегии их розыска. Важно и то, что этот документ допускает расширение применения конфискации как санкции, а также, в отдельных случаях, без обвинительного приговора.
Далее предложения доработали, и в итоге 2 декабря был обнародован проект Директивы об определении уголовных правонарушений и установлении наказаний за нарушение ограничительных мер Союза, которым предусматривается ввести уголовную ответственность за обход санкций, чтобы позволило усилить эффективность работы с розыском и арестом активов и дополнить Директиву 25 мая 2022 года.
Оба эти документа взаимосвязаны, однако имеют достаточно ограниченный характер действия. Но главное — они до сих пор не приняты, а сроки вступления в силу остаются непонятными.
Кроме того, следует учитывать природу «директив» как актов ЕС — они являются рамочными, то есть определяют общие цели и принципы, а уже государства-члены принимают отдельно меры для их выполнения.
То есть отдельные государства ЕС, в зависимости от содержания директивы, могут получить право определять сроки и условия конфискации — какие именно активы можно изымать, какой будет процедура (сделать ее длиннее или короче, проще или сложнее и др.).
И, главное: эти проекты не сравнимы с решениями, принятыми в США и Канаде, поскольку
они не предполагают создания специального механизма конфискации, а направлены на применение существующих устройств.
Это можно было бы трактовать как отдельные шаги, но, скорее всего, это широкая стратегия ЕС относительно судьбы активов РФ.
Об этом свидетельствует и заявление Урсулы фон дер Ляйен от 30 ноября, в котором озвучило видение дальнейшего использования замороженных российских активов. Она признала, что они должны быть использованы для компенсации Украине, однако:
в краткосрочной перспективе: следует создать структуру управления замороженными российскими активами, инвестировать их и использовать полученные средства в пользу Украины;
в долгосрочной перспективе: после снятия санкций эти активы можно использовать как средство, с помощью которого можно заставить Россию заплатить Украине репарации.
Фактически в этом случае устами главы Еврокомиссии Брюссель дал понять, что будет до последнего избегать резких решений по конфискации замороженных активов РФ и россиян и стратегия «рычага» для них приоритетна.
Это не означает, что конфискация не произойдет вообще: ее можно осуществить в рамках производств за экономические преступления, например уклонение от уплаты налогов (в частности, такие дела расследуются в Германии в отношении Алишера Усманова) и этот способ, вероятно, является приоритетным для европейцев как наиболее юридически безупречен.
Однако он длинный и, в отличие от специальных механизмов, не гарантирует, что изъятые средства будут автоматически переданы Украине.
Кроме желания действовать по юридически выверенной процедуре, среди главных причин, сдерживающих европейцев, — отсутствие гарантированного консенсуса среди государств-членов.
Примеры переговоров по потолку цен на нефтепродукты или очередных санкционных пакетов это доказывают.
А в случае конфискации миллиардов в собственности России и российских олигархов будет сложно заручиться поддержкой не только Венгрии, но и таких стран как Кипр, Мальта или даже Люксембург, исторически являющихся финансовыми центрами и в которых сосредоточены большие объемы таких активов (например, группа Letter One Михаила Фридмана структурирована в Люксембурге) и будут очень осторожно подходить к принятию соответствующих решений.
Впрочем, такая политика ЕС уже вскоре может измениться – и именно из-за более решительных действий США.
Это несколько напоминает ситуацию с передачей Украине современного западного оружия. К примеру, другой важный рождественский подарок для Украины – получение от США комплексов ПВО Patriot, по мнению экспертов, может стимулировать европейских союзников к передаче нам тяжелого оружия, в том числе танков Leopard.
Возможно, и «Акт о конфискации активов для восстановления Украины», принятый Сенатом США 22 декабря, станет стимулом для союзников в ЕС более решительно действовать по конфискации российских активов.
Публикации в рубрике «Экспертна думка» не являются редакционными статьями и отражают исключительно точку зрения авторов