В феврале 1993 г. бывший директор ЦРУ Джеймс Вулси хорошо описал атмосферу после холодной войны. Он заявил, что США и союзники убили большого дракона (то есть Советский Союз), но оказались в джунглях, где полно змей, имея в виду мелкие несостоятельные государства, терроризм и т.д.
И действительно, до недавнего времени Запад считал, что главной угрозой являются субгосударственные субъекты, такие как ИГИЛ, то есть террористическая организация «Исламское государство».
Но жизнь доказала другое.
Российские войска, напав на Украину, применяли оба способа ведения войны – и традиционный, естественный для «драконов», для суверенных государств; и тактику «Исламского государства». Речь идет о тактике, не имеющей идеологии и направленной на боеспособность, даже когда ее результаты оказываются военными преступлениями.
И во многих моментах тактика ИГИЛ очень похожа на то, как действовала в последние годы путинская Россия.
Организация ИГИЛ, которая сначала была расположена только в Ираке (и даже называлась «Исламское государство Ирака»), начала оккупацию части Сирии и Ливии в 2011 и 2014 годах соответственно.
Сначала террористы полагались на тайные операции, чтобы проникнуть в силовые и военные структуры за границей. Они поглощали единомышленников и отдельных лиц и создавали фальшивые гражданские организации, а также собирали разведданные, а еще – компромат о лидерах местных общин.
И одновременно – отрицали присутствие на этих территориях, утверждая, что «их_там_нет».
Для этого ИГИЛ возложила руководство операциями за границей на своих «ответственных агентов», уполномоченных убивать, устраивать теракты, давать взятки, вербовать и т.д.
Этот способ оправдал себя. Уже в сентябре 2013 ИДИЛ стала доминантной вооруженной организацией в сирийском городе Ракка. Инфильтрация и рейды на арсеналы как режима Асада, так и вооруженной оппозиции помогли им захватить достаточное количество вооружений.
А в 2015 году эта же тактика оказалась успешной в ливийском городе Сирт, а также точечно в куче городов по миру – от Филиппин до севера и запада Африки.
«Название «Украина», по-видимому, нельзя оставить и для полностью денацифицированного государственного образования… Денацификация неизбежно станет деукраинизацией…».
Это отрывки из всем нам известной статьи в РИА «Новости» под названием «Что Россия должна сделать с Украиной». Это образец такого типа пропаганды, которая узаконивает массовое насилие и ликвидацию государства. Точно такую пропаганду использовала ИГИЛ.
Однако параллели между тактикой Путина и «Исламского государства» не заканчиваются одной только пропагандой. Сходны способы ведения войны.
В 2014 году в Крыму и на Донбассе Россия и ее местные агенты полностью полагались на тактику, которую использовало до этого «Исламское государство». Инструментарием как РФ, так и ИГИЛ были фальшивые гражданские организации, похищения и убийства, кампании по пропаганде и дезинформации, психологическая война и инфильтрация своих агентов в руководящие органы.
Причем сначала Россия, как и ИГИЛ, не признавала, что применяла все эти элементы тактики.
Есть, конечно, и отличия.
Например, Россия для захвата Крыма совершила одну из самых больших воздушно-штурмовых операций в истории Восточной Европы, опрокинув туда свои войска. А ИГИЛ просто не имела военной мощи для подобных операций. Однако они также закрепляли твои победы в гибридной войне с помощью обычных вооруженных сил, как произошло с иракским Мосулом в июне 2014 года.
На этот раз ИГИЛ повторила российскую тактику действий на Донбассе весной 2014 года.
Впрочем, в 2022 году стиль ведения войны Путина и ИГИЛ стал еще более похожим.
Демонстрация чрезвычайной жестокости в соцсетях, расстрелы военнопленных, казнь гражданского населения, изнасилование и другие формы сексуального насилия – это военные преступления.
ИГИЛ использовала их в качестве инструмента психологической войны, чтобы доминировать или уничтожить определенные общины. Особенно это коснулось езидов в Северном Ираке.
Россия по-прежнему имела на вооружении тот же инструментарий.
Изнасилование как военное преступление неоднократно использовалось подразделениями российских вооруженных сил во время чеченских войн. Случай полковника-насильника Юрия Буданова – самый известный. Однако Amnesty International, «Мемориал» и другие правозащитные организации говорят о многих других случаях.
В Украине это «оружие» РФ печально известно.
Перехват телефонных разговоров об изнасиловании украинских женщин между российским военным и его женой – особенно тревожный колокольчик. Это значит, что такое поведение становится в обществе нормальным.
Это происходит, когда количество пропаганды на официальном российском телевидении и других СМИ просто зашкаливает.
И это не единственный пример всеобщей жестокости РФ и ИГИЛ.
«Исламское государство» делало ставку на самодельные взрывные устройства (СВП), ставшие отличительной чертой ведения войны ИГИЛ.
Между тем и Россия поступает так же.
В 2014-2015 годах РФ и руководимые ею сепаратистские силы использовали СВП более 600 раз. А в 2022 году их использование стало действительно массовым.
Количество и расположение СВП и боеприпасов, оставленных российскими боевыми частями в городских районах, в том числе в детских парках и школьных дворах, шокирует и остается непонятным с военной точки зрения.
«Мы думали, что Ирак – это ужас, но Украина – колоссальный ужас», – сказал майор Крис Хантер, опытнейший британский эксперт по обезвреживанию террористических бомб. В настоящее время чиновники ГСЧС утверждают, что специалисты по разминированию обезвредили более 70 тысяч взрывных устройств, в том числе тысячи СВП и мин-ловушек. Только в Киевской области уничтожено более 18 тысяч бомб.
ИГИЛ хорошо известна злоупотреблением и использованием религиозных текстов для мобилизации, вербовки и оправдания агрессии и массового насилия. Эта организация умеет создавать нарративы, основанные на фальшивых и/или выборочных версиях исторических событий. Они смешивают их с внеконтекстными религиозными текстами, а затем широко распространяют с помощью разных медиа.
В результате ИГИЛ смогла мобилизовать тысячи преданных иностранных наемников, создать международные сети поддержки.
Российская пропаганда также охотно использует религию в войне с Украиной.
Московский патриарх Кирилл не только узаконил спецоперацию, но и подарил генералу Виктору Золотову, главнокомандующему Росгвардии, икону на благословение солдат и войны.
Одновременно религиозные доводы используются для оправдания действий кадыровцев.
Впрочем, похожи также уязвимости ИГИЛ и российских вооруженных сил.
И те, и другие страдают от структурного кризиса: ограниченность человеческих ресурсов для достижения своих стратегических целей.
ИГИЛ преобладала численностью и вооружением во время подавляющего большинства боев, как против государственных, так и негосударственных сил. Она одержала многочисленные тактические и оперативные победы в период с 2013 по 2015 год – так же, как и Россия в 2014 и 2022 годах.
Однако впоследствии «Исламское государство» не смогло отстоять ни одной из этих побед. Это случилось частично из-за ограниченной силы, из-за местного сопротивления, внешней поддержки врагов ИГИЛ и вообще из-за своего незаконного и преступного поведения.
Россия тоже пострадала от этого. Она не может контролировать оккупированную территорию, учитывая высокие темпы истощения, сильное местное сопротивление и беспрецедентную поддержку Украины со стороны НАТО и международных партнеров. Армия Путина сталкивается с подобными структурными, военными, нравственными и юридическими проблемами.
Поэтому, вероятно, в Украине ее ждет такая же судьба, с которой ИГИЛ столкнулась в Ираке, Сирии и Ливии: одержанные оперативные победы, порой впечатляющие, в итоге вылились в стратегическое поражение.
Автор: профессор Омар Ашур,
председатель программы критических исследований безопасности Дохийского института,
из Катара, для «Европейской правды»