Одной из ключевых тем поддержки Украины в 2024 году стала конфискация замороженных резервов Центрального банка Российской Федерации.
«Ощутимый результат от использования замороженных активов российских террористов у Украины еще не был… если быть честными и справедливыми, то нужны мощные законодательные шаги на уровне Евросоюза»,– заявлял Владимир Зеленский на встрече с президентом Литвы в январе этого года.
В конце концов, этот шаг был сделан. Решение ЕС о передаче Украине процентов от активов РФ стало тем шагом, который говорил президент Украины.
Однако 3-5 млрд евро в год, которые может получать Украина по такой модели, очевидно, лишь незначительная сумма по сравнению с общим объемом замороженных активов РФ, равных $300 млрд.
Реклама:
Поэтому тема их конфискации точно не снята. И хотя для ее реализации необходимо еще много сложных решений, однако вслед за ЕС важный шаг в этом направлении сделала «Группа семи» на своем последнем саммите в Италии.
Гарантии для Европы
Хотя тема конфискации российских активов обсуждается с первых недель полномасштабного вторжения, однако параллельно с этим, по крайней мере, с конца осени 2022 года, выдвигались альтернативные идеи, в первую очередь – по использованию доходов, которые эти активы генерируют.
После продолжительных обсуждений в феврале 2024 года Брюссель формализовал предложение о передаче Украины 90% доходов, полученных от размещения резервов Центробанка РФ на депозитных счетах в европейских банках Euroclear и Clearstream после 15 февраля 2024 года.
Этот шаг при текущих условиях может приносить около 3-5 млрд евро в год в течение всего периода, пока российские активы будут заморожены. Это стало первым реальным решением поддержки Украины именно за счет российских активов, а не средств союзников и партнеров.
Однако задержка с выделением пакета помощи от США и ожидания по поводу возможной победы Дональда Трампа, сопровождающиеся соответствующими заявлениями, вызвали опасения относительно долгосрочной поддержки Украины.
Как следствие, начались дискуссии по другим вариантам, не предусматривавшим конфискацию активов РФ.
Еще в январе этого года в статье Reuters говорилось о возможном выпуске «репарационных облигаций» под залог будущих репараций со стороны России. Впоследствии министр иностранных дел Британии Дэвид Кэмерон заявил о возможности «синдицированного займа или облигаций» под залог российских активов.
Это свидетельствует о том, что идея обсуждается уже не только на экспертном уровне.
Соответствующее решение – о выделении Украине кредита на сумму около $50-60 млрд, гарантированного с помощью российских активов или доходов от них, было анонсировано как одно из ключевых, которые должны быть приняты саммитом «Группы семи» в июне в Италии.
Однако уже накануне саммита проходили дискуссии, которые подвергали сомнению его окончательное принятие.
В первую очередь речь шла о распределении ответственности в рамках кредитования между США и ЕС. Штаты, ставшие главным лоббистом этого процесса, контролируют всего несколько миллиардов долларов российских суверенных активов, в отличие от ЕС, где находятся около 200 миллиардов.
Поэтому ЕС требовал от США гарантий по политическим и экономическим последствиям такого шага, которые для Евросоюза и, в частности, для Бельгии, где расположен Euroclear, существенно выше.
Помимо рисков, остро стоял и вопрос возврата кредита: что будет, если резервы ЦБ РФ будут возвращены России до истечения срока кредита? Или же, в случае доходов, они окажутся ниже прогнозируемых $3-5 млрд в год (это также возможный сценарий)?
Эти сомнения сохранялись практически до начала работы саммита, однако на выходе G7 приняла необходимое решение.
Решения со многими неизвестными
«Сегодняшний шаг является фундаментальным политическим шагом… это неожиданный результат, которым я особенно горжусь», — заявила премьер Италии Джорджия Мэлони вечером 13 июня в завершение первого дня саммита.
При этом она добавила, что решение «предстоит быстро проработать с технической точки зрения, четко принимая во внимание уже принятую на уровне ЕС нормативную базу».
Последний тезис и содержание самого коммюнике по итогам саммита в этой части свидетельствует, что лидеры «семерки» избрали стратегию сперва принять рамочное принципиальное решение, а технические детали проработать дальше.
В коммюнике был анонсирован запуск специальной программы «Чрезвычайные ссуды для ускорения доходов (ERA) для Украины» (Extraordinary Revenue Acceleration (ERA) Loans for Ukraine) и объявлен ее размер – $50 млрд. Для погашения ссуды будут использоваться доходы, полученные от российских активов в ЕС «и других соответствующих юрисдикциях».
Это означает, что Украина одномоментно получит те средства, которые должны были быть переданы ей в течение следующих 15-20 лет.
Соответственно, при прогнозе доходности активов в 3-5 млрд евро в год можно ожидать, что срок погашения кредита тоже составит 15-20 лет. Однако если эти доходы будут ниже (что не исключено), срок будет длиннее.
Эти доходы могут быть и большими – коммюнике предусматривает, что для погашения будут использованы не только доходы от активов, замороженных в ЕС, но и из других стран, при этом признается потребность в «получении разрешения в этих юрисдикциях на использование этих чрезвычайных доходов». для обслуживания и погашения ссуд».
Однако внесение изменений в законодательство тех членов «Группы семи», которые не входят в ЕС, может быть длительным и сложным процессом.
Выплату самого кредита страны G7 планируют начать до конца года, через «несколько каналов», направив его в поддержку потребностей Украины в восстановлении, в бюджетной и оборонной сферах.
Очевидно, многие технические детали нуждаются в доработке, но уже очевидны вопросы, которые следует решить.
Например, пока не понятно, кто именно будет выступать ссудодателем. Накануне саммита речь шла о Всемирном банке или создании специального фонда, уже после него – о солидарном займе со стороны США, Британии, Канады и Японии «в пределах ограничений наших соответствующих правовых систем».
Последняя фраза в большей степени касается Японии, которая согласно Конституции не может напрямую финансировать военные нужды других государств, вместо этого ее вклад может использоваться для гуманитарных и экономических целей.
Однако это решение является радикальным поворотом и призвано обеспечить долгосрочную поддержку Украины. Однако и создает целый ряд вызовов.
Новые вызовы для Украины
Дьявол, как известно, прячется в деталях. Поэтому недаром в заявлениях лидеров G7 звучали оговорки, что решение по кредиту является принципиальным, а конкретные механизмы предоставления займа нуждаются в дополнительной проработке.
Какие именно технические моменты могут стать предметом дискуссий и какой должна быть позиция Украины по этим вопросам?
Важным моментом является вопрос размера процентов по такому кредиту.
Ведь ввиду значительных юридических и политических рисков предлагаемой конструкции, ставка по этому займу вряд ли будет символической (как по суверенным займам ЕС или США) или дисконтированной (как по квазисуверенным займам Международного валютного фонда или Всемирного банка).
Можем предположить, что ссудодатели могут ориентироваться на уже существующее решение ЕС относительно передачи доходов от активов РФ, по которому Евросоюз резервирует 10% на покрытие юридических рисков.
Одним из наиболее щепетильных с юридической точки зрения аспектов является вопрос обеспечения по такому займу. Ведь в случае недостаточности доходов от замороженных активов или гипотетического обездвижения таких активов заем будет невозможно обслуживать в дальнейшем.
Поэтому возникает вопрос, потребуют ли заемодатели от Украины дополнительных гарантий по кредиту в виде, например, залога части прав на будущие репарации?
В связи с этим, одним из наиболее обсуждаемых вызовов является то, что этот «репарационный заем» может заблокировать дальнейшую конфискацию российских активов: поскольку она обеспечена генерируемыми ими доходами, то они будут оставаться обездвиженными до момента, пока от них не будет получено достаточно доходов .
Скепсис по конфискации активов РФ присутствует и среди более широкого круга союзников Украины – участников швейцарского Саммита мира. Хотя репарации там и не обсуждали, но, в частности, президент Кении Уильям Руто в выступлении отметил, что «одностороннее присвоение российских активов незаконно и неприемлемо, оно противоречит Уставу ООН».
Такая позиция хорошо иллюстрирует, почему вопрос репараций не был включен в повестку саммита.
И это создает главный вызов: вопрос возмещения ущерба пострадавшим от российской агрессии до сих пор нерешен.
$50 млрд ссуды пойдут на текущую поддержку Украины, что, безусловно, является важной и необходимой целью. Однако непонятность, будут ли реальные источники для компенсации ущерба в среднесрочной перспективе, ставит под сомнение усилия по созданию международного компенсационного механизма.
И в свете этого фактически единственной гарантией возмещения остается из года в год повторяющееся заявление G7, которое содержится и в заявлении: «Суверенные активы России в нашей юрисдикции будут оставаться обездвиженными, пока Россия не заплатит за ущерб, который она нанесла Украине».
Авторы:
Иван Городисский, адвокат, директор Центра Днестрянского;
Сергей Верланов, адвокат, председатель Государственной налоговой службы (2019-2020)
Материал подготовлен при поддержке Международного фонда «Возрождение» в рамках проекта «#Compensation4UA/Возмещение военного ущерба для Украины. Фаза III: адвокация шагов для гарантирования устойчивой стратегии компенсации»