Сейчас, во время войны Украины за независимость от российских захватчиков, нередко приходится слышать упреки в адрес наших соседей. В том числе – в соседнюю Молдову.
У Киева и Кишинева есть много общего. И они и мы имеем оккупированные россиянами территории; оба государства сейчас идут к членству в ЕС; обе потеряли немало времени из-за того, что в прошлые годы пророссийская «пятая колонна» тормозила развитие государства, а коррупция погружала в тупик…
Однако различий между нами – еще больше. Иногда наши ожидания от соседей ошибочны, потому что мы о них очень мало знаем.
Европейская правда записала видео с ответами на вопросы о Молдове, собранные в аудитории. По отзывам зрителей, это видео действительно стоит посмотреть
шембеддед центентщ
А для тех, кто не имеет возможности просмотра, мы кратко изложили в текстовом виде ответы на вопросы, которые звучали чаще всего.
В то время, как в Украине во многих законах зафиксировано, что Крым и ОРДЛО являются оккупированными территориями, в Молдове ситуация принципиально иная. Там существуют правовые документы «на любой вкус» – и в подтверждение российской оккупации, и на ее отрицание.
То есть политики, по желанию, могут выбирать любую позицию.
Но выбирают «нейтральность».
За последние 30 лет парламент Республики Молдова ни разу не принимал решения, которое признавало бы Приднестровье оккупированной территорией!
Ирония судьбы: в 1991 году, когда СССР еще существовал, молдавский парламент был смелее и обращался в Москву с просьбой о «прекращении незаконной оккупации», но сейчас молдавские депутаты – даже прозападные, из партии Санду PAS – не находят силы принять такое юридическое решение. Причины этого – отдельный вопрос, к этому перейдем дальше.
Впрочем, юридически в Молдове закреплен тот факт, что Россия – оккупант.
Просто это оформлено решением не парламента, а Конституционного суда.
С 2016 года КС, постановления которого являются обязательными для исполнения, употребляет в отношении Приднестровья термин «оккупированные территории», а также принял очень детальное решение о трактовке «нейтралитета» Молдовы, которое расставляет все точки над «i» и констатирует: Молдова была оккупирована также во время советского правления.
Вот один из фрагментов этого решения:
«Несмотря на то, что согласно конституции Республика Молдова не допускает размещения на своей территории вооруженных сил других государств, в период как ее советской оккупации (1944-1991 гг.), так и по сей день в восточной части страны находятся оккупационные войска Российской Федерации. Фактически в восточной части страны советская/российская оккупация никогда не прекращалась, несмотря на провозглашение Республикой Молдова своей независимости»
Кроме того, есть политическое решение ПАСЕ о признании Приднестровья оккупированным.
Партия Санду не возражала против его принятия и проголосовала за документ, в который вошло это упоминание, но решила остаться «в тени», будто она здесь ни при чем – однако с намеком на то, что поддерживает такое определение.
Между тем, еще с 1990-х годов Россия документально имеет статус «миротворца». Что является абсолютным бредом. Оккупант не может быть миротворцем, по определению.
В Украине часто совершают ошибку, сравнивая наши оккупации. Различий очень много.
Из-за этих отличий ни один руководитель Молдовы публично не называет Россию оккупантом. Ибо этого им не простят избиратели. Главное отличие исходит из того, что у нас Донбасс и Крым украли после 23-х лет независимости. В то же время у независимой Молдовы никогда не было контроля над Приднестровьем. Приднестровские сепаратисты, опиравшиеся на расквартированную в регионе 14 армию СССР, вышли из-под контроля Кишинева в 1990 году, еще до распада Союза.
За более чем 30 лет с тех пор готовность сражаться за свою землю дополнительно упала. Иногда в Молдове от людей даже приходилось слышать: «Да пусть отделяются, если хотят!»
Но даже у этих людей это пассивное согласие. Стремление раздела Молдовы нет ни у кого. Ибо между людьми по оба берега Днестра нет вражды.
Вообще, приднестровская война была очень странной.
Это был кровавый конфликт, где за короткое время погибли более тысячи человек.
Это очень много как для маленькой Молдовы
Но чувствовалось, что эта война не нужна ее участникам, особенно мобилизованным.
Там были абсолютно абсурдные ситуации, когда в окопах друг напротив друга были друзья, которые днем притворялись, что воюют, а вечером собирались вместе. Приходилось слышать рассказы участников конфликта на Кошницком плацдарме (одном из тех, где велись активные бои) о том, как они прокладывали между позициями нелегальный телефон для предупреждения друг друга об опасности.
Мол, «нам говорят идти в атаку, мы сейчас постреляем в воздух, а вы спрячьтесь. А мы постреляем и скажем, что не смогли вас захватить».
Молдова не рассматривает военный вариант увольнения Приднестровья – и сама на это не пойдет, и Украину не попросит. Это практически исключено
Во-первых у Молдовы нечем воевать.
Недавно президент Санда признала, что Молдова не имеет боеспособной армии. С этим радикальным заявлением не согласился министр обороны, но в реальности Санду права. Расходы на армию многие годы были несколько десятых процента ВВП, самые низкие в Европе. Чисто на проедание.
Во-вторых, граждане Молдовы против.
Для граждан Молдовы есть абсолютный факт, что сейчас у них мир. В Приднестровье тоже нет боеспособной армии. Включая российские подразделения, которые там находятся. По данным украинской разведки в оккупированном регионе имеется около 300 боеготовых военных, с десяток танков, и неизвестно рабочие ли системы «Град». Даже если эта «армия» уйдет в наступление, то огневые точки уничтожаются очень просто из воздуха. Для этого интервенция не требуется.
Идея о том, чтобы Украина сама уволила Приднестровье – очень опасна.
В этом случае для Кишинева и для граждан по обеим берегам Днестра Украина превратится в агрессора. Нам это не нужно.
Есть только один теоретический вариант, когда нас могут попросить о помощи и когда нам и самим нужно будет действовать: это если Россия пробьет какой-то сухопутный коридор в Приднестровье, заведет туда танки и большое количество вооружения и будет угрожать взятием Кишинева. Но это фантастика. Наши военные не пропустят российскую армию в Приднестровье.
Одной из основ экономики Приднестровья есть бесплатный газ, который они получают от «Газпрома». Тирасполь потребляет этот газ взаймы, и сумма долга уже превысила $7 млрд.
При этом Москва даже не просит Кишинев заплатить и продолжает поставлять без денег. Идея в том, чтобы в будущем, если Кишинев решит выбросить оккупационные власти и объединить Молдову, Москва могла сказать: «Тогда за вами долг в сумме, сравниваемой с годовым ВВП всей страны».
Однако все эти годы у Молдовы не было другого пути покупать газ, кроме как у РФ транзитом через Приднестровье.
Только сейчас появился газопровод из Румынии, начались поставки из Украины. Кроме того, сейчас уже есть техническая возможность покупать у Румынии электроэнергию – до сих пор почти монопольным поставщиком было Приднестровье.
Потому Молдова получила возможность слезть с российской энергетической иглы.
Гагаузия – регион, расположенный на юге Молдовы. Там живут гагаузы – это такой тюркский этнос, исторически живущий в Бессарабии.
При Сталине гагаузы преследовали и репрессировали как «врагов народа»
И несмотря на это – как ни странно это звучит, сейчас гагаузы почти все пророссийские!
Они находятся в зоне действия российской пропаганды, ездите на работу в России, смотрят российское телевидение и живут мифами этой пропаганды.
В 1992 году Гагаузия могла повторить шаг Приднестровья и вступить в конфликт с центром. От еще одной молдавской войны спасло прежде всего то, что в Гагаузии в отличие от Приднестровья не было расквартированной русской армии. А во-вторых – они увидели последствия войны в Приднестровье и поняли, что им это совершенно не нужно, и договорились с Кишиневом о сохранении единого государства.
Зато Кишинев предоставил Гагаузии автономию.
У них основной язык делопроизводства – русский (а не гагаузский!). У них есть своя «конституция», что на русском носит название «уложение»; есть свой мини-парламент, Народное собрание Гагаузии, свой мини-президент – башкан.
Впрочем, все это не сняло.
Эта автономия, где власть сохраняют пророссийские силы, иногда начинает считать, что у нее слишком много полномочий. Недавно местные власти объявили, что они не будут выполнять некоторые молдавские законы.
Словом, за событиями в Гагаузии следует внимательно следить.
Понимания этого в Украине не хватает, но это не перестает быть фактом: отдельного молдавского не существует. Это искусственное название, созданное во время советской оккупации, для того чтобы разделить восточных молдаван, оказавшихся в границах СССР, от западных.
Для этого в Молдавской ССР директивно перевели румынский язык на кириллическую графику и назвали вышедшее «молдавским языком». Еще в 1989 году, в последние годы существования Союза, Кишинев вернул латиническую графику и снова назвал язык румынским. Именно под этим названием она записана в декларации о независимости Молдовы. В школах дети изучают именно румынский язык и т.д.
Лексического и фонетического отличия того языка, на котором говорят в Республике Молдова, и на том, на котором говорят к западу от Прута, в ближайших районах Румынии – также нет, за исключением русизмов, появившихся во времена СССР (есть отличие говора от более отдаленных районов) Румынии, как, к примеру, между говором киевской и полтавской областей, но это другой вопрос)
Впрочем, для части молдаван название языка является болезненным вопросом.
Часть пророссийских политиков требуют называть язык именно «молдавским».
Например, экс-президент Игорь Додон, победивший на выборах, одним из первых решений сменил название языка своего официального сайта с «румынского» на «молдавский». Санду после победы снова сменила ее на «румынскую».
Следует также отметить, что название Молдова означает не только страну, но и крупный макрорегион, большая часть которого находится в Румынии. А к середине IXX столетия существовало также отдельное государство, Молдавское княжество. Однако его жители влились в единую румынскую нацию.
Так же и сейчас значительная часть граждан Республики Молдова настаивают, что они являются частью румынской нации; в школах в качестве предмета изучают «историю румын» и т.д.
Однако национального консенсуса на этот счет нет. Поэтому спор по поводу национальной идентичности дополнительно усложняет ситуацию.
Прежде всего, нужно подчеркнуть: то, что Молдова имеет отдельный язык и так далее – вовсе не означает, что Молдова не является государством.
В мире очень много государств, не имеющих монополии на свой язык. Никто не подвергает сомнению то, что Австрия является немецкоязычным, но отдельным государством. Так же и в отношении Молдовы — ни в коем случае не можем подвергать сомнению ее государственность. Эти вопросы могут рассматривать только ее граждане.
Идея объединения из Молдовы с Румынией действительно обсуждается, еще с начала 90-х. Она называется «Unirea», то есть «союз», «объединение», но на ее поддержку и близко нет большинства. Даже среди Румын Молдовы нет единства относительно того, нужно ли объединяться с Румынией. По разным причинам.
Кто-то хочет собственное государство и считает корректным принцип «один народ – два государства».
Кто-то спорит по поводу национальной идентичности молдован.
Кто-то говорит, что Молдове с ее многоэтничностью, значительным меньшинством гагаузов, россиян, украинцев и тому подобное очень сложно интегрироваться в Румынию.
Кто-то говорит, что это угрожает целостности государства, потому что, скажем, пророссийским гагаузам сложно объяснить, что они должны стать румынами и войти в НАТО.
Детальнее обо всем этом, об украинско-молдавском территориальном споре, о сложности этнического состава Молдовы, об ее отношении к НАТО и многом другом – смотрите в видео Европейской правды. Там есть рубрикатор, где вы можете выбрать наиболее интересующий вас фрагмент.
Авторы: Сергей Сидоренко, Юрий Пенченко,
Редакторы «Европейской правды»