Прежде всего, надо признать очевидное: критиковать папу Франциска есть за что.
В отличие от Иоанна Павла II или его немецкого друга и преемника на Святейшем Престоле Бенедикта XVI, аргентинский понтифик имел компетентность в делах Восточной Европы.
Находясь в окружении работников Римской курии, многие из которых происходят из романских стран, с сильной традицией русофильства, он живет среди иллюзий.
Достаточно сказать, что в течение девяти лет понтификата глава Католической церкви настойчиво искал экуменический и политический диалог с Русской православной церковью. Но при этом не заметил, что его партнер Владимир Гундяев, известный как патриарх Кирилл, фактически возглавляет идеологический отдел Кремля.
По возможности диалога с русской церковью Папа Римский был вынужден расплачиваться политической монетой.
Уже в печально известной Гаванской декларации 2016 Франциск, по сути, согласился с кремлевской интерпретацией войны на Донбассе как внутреннего конфликта в Украине.
Косвенно признал также неуместные претензии Русской православной церкви представлять верных восточному обряду из всей исторической Руси, названной в английской версии документа просто «Russia».
Он также пренебрег многосотлетней традицией и согласился назвать в документе греко-католиков сообществом, а не церковью.
Впоследствии дипломатия Ватикана во главе с государственным секретарем Пьетро Паролином и Франциск сдержанно отнеслись к созданию Православной церкви Украины.
А дипломатические представители Ватикана в Киеве своими действиями показывали, что для них более важны контакты с Украинской православной церковью Московского патриархата, чем диалог с национальной церковью украинцев, которая остается в экуменическом общении с Константинопольским патриархом.
После войны Франциск неоднократно молился за мир для Украины. Безусловно, он очень переживает за жертв войны и, как можно судить, болеет за то, чтобы Украина ее выиграла.
Однако лишь через пару месяцев с начала российской агрессии он смог признать, что Украина подверглась нападению. Но кто именно напал на нее – понтифик не назвал.
Более того, в СМИ уже появилась информация, что в начале июня в Иерусалиме планируется встреча Папы и патриарха Гундяева.
Апостольская столица слепо игнорирует голоса, указывающие на то, что глава православия в России благословляет действия российской армии в Украине и признает, что принадлежность украинцев и россиян к одному народу является «Божьей правдой». Не говоря уже о том, что как идеолог концепции русского мира он является одним из главных ответственных за войну.
Из серьезных дипломатических источников известно также о сильном влиянии «симметричной интерпретации» войны в Украине в ближайшем окружении Папы и о симметричности оценок военных преступлений, совершенных обеими сторонами, которые вроде бы одинаково заслуживают осуждения.
Папу можно критиковать за его детский пацифизм.
Он просто, кажется, не понимает, что осуждение любой войны, независимо от того, является ли она агрессивной, а значит, несправедливой, или оборонной, а значит, справедливой, критика ли вооружения и обеспечения оружием Украины де-факто означает разрешение на то, чтобы Зло – от которого некогда защищаться – воцарилось над нами.
Такой подход противоречит традиционному учению, выраженному в действующем Катехизме Католической церкви.
Все ли это результат происхождения папы Франциска из Аргентины и восприятие конфликтов с хоть опосредованным участием Америки сквозь призму антиамериканизма, распространенного в странах, ранее бывших жертвами колониальных практик?
Или даже – в радикальной интерпретации – проявлением влияния деятельности российских агентов в ближайшем окружении Папы?
Трудно судить, но вопрос стоит задать.
Возможно, действия Папы являются просто результатом его интеллектуальной слабости или недостатка знания об истории и ситуации в регионе?
Вспомним, что, в отличие от двух своих предшественников, профессора философии Кароля Войтылы и профессора теологии Йозефа Ратцингера, двух гигантов интеллектуальной мысли, всесторонне образованных, знатоков многих иностранных языков, особенно в случае Иоанна Павла II, имели огромную политическую харизму, достижение Хорх Марио Бергольо гораздо скромнее в каждой из этих областей.
Само по себе это не должно быть недостатком – ведь если не учитывать духовное измерение, то роль Папы состоит прежде всего в том, чтобы управлять Римско-католической церковью и другими церквями, которые остаются в унии с Апостольской столицей, руководить ее администрацией и быть авторитетом для верных в вопросах веры.
Дело в том, что Папу также рассматривают как политика и одного из величайших моральных и политических авторитетов в мире, притом не только в католическом. Его приглашают посетить Украину, а об ожиданиях к нему в Украине свидетельствуют трогательное письмо от командира мариупольской морской пехоты.
Поэтому в случае войны России против Украины, являющейся неспровоцированной агрессией,
отрицание Папой смысла поставки оружия Украине ослабляют авторитет Ватикана и его влияние – причем не только политическое – на христианский мир.
А самого папу Франциска такие заявления подвергают обвинению в грехе мучения и публичного ухудшения.
Все эти аргументы можно услышать в польских дискуссиях, где действия Папы воспринимаются с большой критикой.
Показательно, что польские епископы также дистанцируются от политической стратегии Франциска – например, кардинал Казимеж Нич, архиепископ Варшавский, в Пасху в проповеди говорил, осуждая агрессию России против Украины, что общественная жизнь требует правды, а не полуправды.
Похоже, однако, что в Украине, которая борется за свою независимость, главной причиной эмоций по отношению к Папе были Крестный путь в Риме и неспособность Франциска осудить Путина.
Однако здесь Папа не заслуживает такой сильной критики.
Невозможность прямого осуждения Путина соответствует дипломатической традиции Святого Престола в XX веке, который по разным причинам избегал называть прямо виновников агрессии – Гитлера, Милошевича или теперь Путина, чтобы сохранить свое влияние на обе стороны конфликта и не ухудшать положения христиан в авторитарных и тоталитарных государствах.
Даже Иоанн Павел II, хотя и сильно подавил эту политику и решительно выступал за права человека и его достоинство, не похоронил эту стратегию полностью, и после его смерти в 2005 году она постепенно начала возрождаться.
Стоит вспомнить, что польская интеллигенция до сих пор помнит, как папа Пий XII не осуждал Гитлера, или – еще хуже – как Григорий XVI в 1832 признал польское восстание против России бунтом против правителя и призвал поляков быть лояльными к царю.
Зададим теперь вопрос: символическое несение креста россиянкой и украинкой во время Крестной дороги отождествляет, как часто толкуют, палача и жертву?
Соглашаюсь, что этот жест можно интерпретировать как некое моральное давление, будто принуждение к прощению и примирению в ситуации, когда ежедневно появляются новые раны, а подавляющее большинство россиян, более 80% всего этого народа, все те, кто поддерживал аннексию Крыма, ныне аплодируют действиям Путина и, таким образом, морально несут ответственность за агрессию и многочисленные российские преступления в Украине.
Ватикан недооценил эти настроения, продемонстрировав нехватку элементарной психологической тактичности.
Однако одновременно следует помнить, что христианство не знает концепции коллективной ответственности, за исключением первородного греха. Это религия, которая требует, чтобы мы всегда относились к другим как к ближним, как к братьям и сестрам, даже когда они блудят.
Папы Римские неоднократно осуждали национализм, конечно, не как идеологию любви к своей родине или нации, а как призыв ставить национальные ценности или обязанности перед нацией превыше всего, то есть также выше принципов Евангелия и христианской социальной науки. (Кстати, так и православные церкви осуждали этнофилетизм, то есть восприятие церкви как общины верующих через призму национальных интересов.)
Чтобы лучше проиллюстрировать этот тезис, вспомним историю почти 60-летней давности.
В 1965 году по случаю подготовки к празднованию тысячелетия крещения Польши польские епископы, в том числе тогдашний глава католической церкви в Польше кардинал Стефан Вышинский и архиепископ Краковский Кароль Войтыла, подписали специальное письмо немецким епископам.
Это было приглашение немецким епископам принять участие в торжествах Крещения Польши, совмещенное с откровенным рассказом о тысячелетних отношениях между поляками и немцами. В документе указано: «После кратковременной независимости (1918-1939) против польской нации не по ее вине последней развязано что-то эвфемистически названное Второй мировой войной, что для нас, поляков, было задумано как акт полного истребления. (…) Страна более 6 миллионов граждан Польши, большинство из которых – еврейского происхождения, были вынуждены заплатить жизнью за этот период оккупации, ведущие слои интеллигенции были просто уничтожены. ять епископов (четверть тогдашнего епископата)…. Все средние и высшие школы были закрыты, духовные семинарии отменены».
Письмо заканчивается призывом: «Мы даруем прощение и просим его». Коммунистическая власть впоследствии начала кампанию против польских епископов, а сам адресат послания – немецкий епископат – ответил лаконично и сухо.
Это обращение вызвало споры и разочарования среди польских верующих. Они спрашивали, почему первыми должны прощать именно поляки, когда Германия даже не признает послевоенных польских границ, а значительная часть немцев не чувствует своей вины перед поляками.
Однако сегодня это послание рассматривается как основа польско-германского примирения.
Поэтому, анализируя действия Святого Престола, следует помнить, что его миссия прежде всего не в том, чтобы выполнять роль политического и морального авторитета для мира – хотя и это желательно, – а в том, чтобы передавать свидетельство веры, в частности, нелегкую науку о прощение и прощение.
К сожалению, не все папы умело совмещают эти два направления деятельности Апостольской столицы.
Автор: Лукаш Адамский,
доктор истории, польский эксперт в области внешней политики, римский католик