Украинско-американские отношения за последние годы выработали серьезный иммунитет на политические разоблачения в обеих странах. Переживут они и нынешний скандал: действия американской конгрессвумен Виктории Спартц, очевидно, не смогут представлять серьезную угрозу партнерству.
Однако, поскольку победа Украины в войне во многом сегодня зависит от помощи США, стоит рассмотреть происходящее в более широком контексте нашей войны с РФ – где мы сегодня есть, каковы главные риски и как их преодолевать.
«Европейская правда» публикует краткую версию исследования по этому поводу, подготовленного американисткой Аленой Гетьманчук. Полное исследование будет опубликовано на сайте Центра «Новая Европа».
У Владимира Зеленского не было «медового месяца» с Соединенными Штатами, стандартного для новоизбранной демократической власти – то есть периода, когда стороны верят друг другу, не обращают внимания на огрехи и т.д.
Дональд Трамп начал отношения с президентом Зеленским попытками втянуть его в поиск компромата на Байдена, а завершил импичментом, спровоцировавшим его звонок Зеленскому.
Джо Байден начал свое президентство с демонстративной дистанции от украинского досье. Зеленскому тогда, несмотря на все задействованные контакты, не удалось лично поздравить Байдена с избранием ни после выборов, ни даже после инаугурации. Источники в Вашингтоне объясняли такое сознательное дистанцирование Байдена тем, что он просто хотел дать время, чтобы выветрился токсический шлейф, окутанный украинским вопросом во времена Трампа.
Но была и другая причина.
К тому времени, когда Байден стал президентом, Зеленский и его команда во главе с Ермаком уже вызывали недоверие в Белом доме. В том числе – через взаимодействие Киева с Трампом. В окружении нового президента США было мнение, что Украина не выполнила требования Трампа относительно создания компромата на Байдена не потому, что Зеленский был категорически против, а, мол, потому, что в Киеве банально не успели.
И в этом смысле не важно, были ли эти подозрения обоснованными.
Важно, что Зеленский не стал «своим» ни для Трампа, ни для Байдена.
Первый телефонный контакт Зеленского и Байдена прошел благодаря накоплению войск на границе в апреле 2021 года. Байден в тех звонках подтвердил опасения Киева, что его, прежде всего, интересуют реформы, в которые США инвестировали много усилий еще со времен его вице-президентства.
Затем был предоставлен Байденом «зеленый свет» Северному Потоку-2 и его подчеркнуто категорическое «нет» реальному движению Украины к членству в НАТО.
Первая (и единственная сейчас) встреча двух президентов в Белом Доме 31 августа 2021 несколько выровняла ситуацию. Она не решила ни одну из упомянутых выше проблем, но для Киева было важно смещение тональности. Четкий фокус на безопасности, а не антикоррупции, отсутствие публичной критики украинских властей за нехватку реформ (чего опасались в Киеве) могли даже произвести впечатление, что отношения Киева и Вашингтона действительно переходят на новый уровень.
Но создать отношения, сконцентрированные на безопасности, тоже не удалось.
И снова – за неимением доверия
Казалось, что угроза полномасштабного военного вторжения, возникшая в октябре, должна была бы еще больше сблизить США и Украину, но этого не произошло.
В Вашингтоне видели, что Киев несерьезно воспринимает их предупреждения. В Киеве подозревали американцев в преувеличении угрозы. Конспирологическая теория о том, что некоторые лица в администрации США из-за заявлений об угрозе войны просто создают себе основания договоренностей с Россией, была настоящим трендом политического сезона осень-зима 21/22 в киевских кабинетах.
Каждое заявление американской стороны об угрозе вторжения вызывало нервную реакцию в Киеве, где упрекали – почему же, мол, вы заявляете, а не помогаете нам должным образом готовиться? В американских правительственных кругах есть мнение, что сложно помочь подготовиться к угрозе стране, которая эту угрозу не видит серьезной.
Так или иначе на момент начала полномасштабной войны украинско-американские отношения были довольно сложными, даже если не считать реформ.
А доверие за месяцы перед вторжением только уменьшилось.
Начало полномасштабной войны не убрало, но замаскировало проблемы.
Украину в Вашингтоне до сих пор воспринимают как коррумпированную страной с выборочным аппетитом к реформам. Вопрос к Андрею Ермаку и особенно его заместителю Олегу Татарову никуда не делись.
Для Зеленского Байден также не стал самым доверенным зарубежным партнером, как, скажем, Борис Джонсон.
Но, несмотря на это, рабочие отношения изменились.
Андрей Ермак, после истории с Джулиани несколько дистанцировавшийся от американского досье, снова стал ключевым украинским переговорщиком. Он выровнял коммуникацию с Джеком Салливаном и замкнул на себе все ключевые треки переговоров, в том числе по военной поддержке Украины, участвуя во встречах Валерия Залужного и Марка Милли.
В общем, двусторонний диалог превратился в значительной степени в диалог об оружии
А в середине апреля 2022 года США преодолели важный для себя психологический барьер – начали предоставление Украине тяжелых вооружений.
О семи причинах, позволивших Белому дому принять это решение, мы уже рассказывали. Но есть также дополнительная «аппаратная» причина: изменение процесса принятия решений по Украине. Влияние Джейка Салливана и главного «путинолога» администрации, руководителя ЦРУ Билла Бьорнса сбалансировало влияние американских военных, которые просто захвачены действиями украинских военных в целом и Залужного в частности.
Для США остались еще два других психологических барьера: это поставка истребителей и танки западного образца. Преодолеть их Белому дому пытается Конгресс: предусмотрела в оборонном бюджете 100$ млн на обучение украинских пилотов на американских F-15 и F-16.
Впрочем, даже с теми типами оружия, поставки которого разблокированы, не все так просто.
Американцам удалось «превратить» наступательные вооружения в оборонные, просто ограничив их количество. Предоставленного США оружия недостаточно, чтобы начать активно отвоевывать оккупированные территории, поэтому недостаточно для победы Украины.
Среди неформальных объяснений этого едва ли не основным является оценка «эскалационных рисков». Мол, после каждой новой партии вооружений Вашингтон анализирует, как на это реагирует Путин, как это меняет курс войны, как развиваются события в самой РФ и, наконец, насколько украинские военные придерживаются обязательств по использованию оружия. «Белый Дом делает так, чтобы Путин проигрывал не слишком заметно», – описал текущую стратегию один знакомый американский дипломат.
Такой подход частично спровоцирован разным видением конечной цели победы над Путиным и графиком достижения этой цели. Среди американских десижмейкеров (как и, кстати, европейских) есть серьезные сомнения в возможности деоккупировать даже захваченные после 24 февраля территории, а игра в длинную необязательно видится как игра в минус Украины.
Поэтому Украине нужно, чтобы в Вашингтоне звучало все больше голосов при пересмотре нынешней дозированной стратегии Белого Дома.
Другой фактор, с которым должна постоянно считаться Администрация – внутриполитический контекст в США перед выборами в Конгресс в ноябре и учитывая приближение президентских выборов-2024.
Для американского избирателя наибольшей проблемой является не война России (реакцию Белого дома на которую одобряет большинство американцев), а экономика, рост цен и рекордная инфляция.
В Байдене ожидали и просчитывали, что война и санкции спровоцируют рост цен, но не думали, что оно будет столь заметным. А сейчас, немногочисленные, но громкие оппоненты увеличения помощи для Украины, навязывая нарратив, что на Украину идут деньги, которые должны были пойти в карманы американцев, идут Украине.
А ввиду рекордных сумм помощи Украине звучат также требования отдельных конгрессменов и сенаторов относительно совершенно другой системы надзора и контроля за ней.
Нужно понимать, что требования по надлежащему надзору с помощью Украины активно звучали в Вашингтоне по меньшей мере с мая, хотя до Украины эхо этой дискуссии докатилось только в июле – после запроса в Байден и информационной кампании, которую развернула конгрессвумен Спартц. В Сенате, например, звучали идеи создать должность специального генерального инспектора (special inspector general) по образцу того, что занимался финансированием восстановления Афганистана (SIGAR). Были даже идеи просто поручить «афганскому» офису украинское досье…
На самом деле, здесь немало вопросов должна решить не Украина, а сами США.
Скажем, создав рабочую группу за наблюдением помощи Украине на уровне Госдепартамента-Пентагона-USAID, Байден не смог номинировать генерального инспектора Госдепартамента, а номинированного Байденом еще в ноябре генерального инспектора Пентагона окончательно не утвердил сенат.
Также между Пентагоном и Конгрессом есть определенные трения по надзору с помощью еще со времен до полномасштабного вторжения РФ. В частности, отдельные члены Конгресса убеждены, что оборонное ведомство «задолжало» им отчеты по миллиардным расходам в рамках так называемой Европейской инициативы сдерживания прошлых лет.
Вопрос надзора затрагивает не только трампистское крыло Республиканской партии. Беспокойство звучали и от отдельных представителей Демократической партии, как от экс-кандидатки на пост президента, сенаторки Элизабет Уоррен.
Однако именно с трампистским крылом проблем перешла в практическое измерение, ведь с каждым новым голосованием теряем голоса именно этой группы законодателей. Если за первый пакет помощи в марте не голосовали только три республиканца в Палате Представителей, то в мае их было уже 57. Есть обеспокоенность, что во время голосования за любой следующий пакет помощи, который для Украины важно было бы принять еще до промежуточных выборов , таких голосов против будет еще больше.
После промежуточных выборов, когда республиканцы вернут себе большинство по крайней мере в одной из палат, эта задача может еще больше усложниться.
Публичная кампания, развернутая Викторией Спартц пригодится противникам помощи Украины.
Причем украинское происхождение конгрессвумен в этот раз будет играть против Украины.
Фактически Виктория Спартц дала карт-бланш трампистам на разбивание поддержки Украины. Если это можно делать единственный конгрессвумен, который родился и вырос в Украине и родственники которого были под российской оккупацией в марте 2022 года – то почему ее не могут поддержать другие сенаторы и конгрессмены? И в то же время тем республиканцам, которые не согласны с ее оценками и поведением, будет сложнее доказывать вред этим инициативам.
Между тем нужно быть готовым, что эта критика не ограничится только вопросом надзора за помощью. Киеву нужно уже готовиться к атакам по следующим линиям:
«Путинская Россия угрожает Европе, поэтому именно Европа должна заботиться о Украине».
«Американцы страдают от высоких цен и последствий пандемии, нужно заботиться о них, а не об Украине».
«Украина – глубоко коррумпированная страна, каждый доллар там должен быть отслежен».
«Есть более актуальные вопросы для американской безопасности, как-то граница с Мексикой и Китай».
«Активная поддержка Украины «вовлекает» Америку в войну с ядерной РФ, Американцам это не нужно».
Эти тезисы уже звучат и будут только громче, в том числе после заявлений конгрессвумен Спартц.
С ними нужно работать. И действовать нужно не так, как со Спартцом, где Украина выбрала ложную стратегию.
В Киеве после заявлений Спартц сделали упор на дискредитацию Спартц.
Но даже при том, что ее обвинения базировались на непроверенных данных, этот путь противодействия не эффективен. К тому же история украинско-американских отношений свидетельствует, что самые известные из испытаний возникали именно после обнародования непроверенных данных – будь то истории с украинскими Кольчугами, которые так и не нашли в Ираке, или истории с «большой коррупцией» Джо Байдена в Украине как вице -президента США, которую так и не смогли доказать.
Пока попытки Киева дискредитировать Спартц лишь навредили Украине.
Вместо одного запроса конгрессвумен, который очень мало кто заметил в Вашингтоне, Киев в результате неудачной коммуникации получил целую кампанию с обвинениями, которые многие в США и Украине считают ее правильными по содержанию. Тем более, что отдельные беспокойства в ее письме Байдену действительно имеют почву, как требование назначения главы САП и избрания главы НАБУ.
А еще, история со Спартцом служит очередным напоминанием для Украины о необходимости работать с молодым поколением политиков как в Республиканской, так и Демократической партии США.
В последние годы мы потеряли ряд старших представителей Конгресса, долгое время занимавшихся Украиной, которые либо завершили политическую карьеру, либо даже, как сенатор МакКейн, отошли в лучшие миры, но очень мало обрели новых симпатиков среди молодых конгрессменов и конгрессвумен, которые последовательно и системно работали над украинским досье, понимая, в том числе и то, когда нужно публично критиковать, а когда отдавать предпочтение разговорам за закрытыми дверями.
Несколько месяцев назад были ожидания, что Виктория Спартц может частично заполнить эту нишу в Палате представителей, однако теперь ясно, что это вряд ли возможно.
Однако лепить из Спартца основного оппонента в Конгрессе для США не нужно. Риски для долговременной поддержки Украины идут не от нее, а скорее ее коллег из трампистской среды.
Что делать Украине на нынешнем этапе украинско-американских отношений, когда есть готовность США к длительной поддержке Украины, но нет готовности к поддержке в объемах, достаточных для победы?
Нужно четко понимать, что в двухпартийной поддержке Украины – нашем основном кладе на американском направлении – произошла эрозия. Она продолжается и с крайне правой стороны у Республиканцев и с крайне левой у Демократов, хотя на уровне голосований пока заметнее у трампистов, сторонников идеи America First, а у пацифистов из прогрессивного крыла Демпартии.
В дальнейшем многое будет зависеть от того, к каким позициям будет склоняться республиканский избиратель под влиянием экономических вызовов, роста инфляции и цен, усталости от войны в целом. Позитивной новостью для Украины является то, что более половины республиканских избирателей не хотели бы видеть Трампа кандидатом на следующих выборах.
Но в лагере America First могут появиться другие кандидаты, «такие как Трамп, но умнее» и опаснее.
Украине важно четко и системно разбивать как вышеупомянутые нарративы America First’erов, так и прогрессивных демократов.
Но можно также просто сфокусироваться на двух концептуальных вопросах, ответы на которые действительно являются ключевыми для нашей поддержки.
Первое – это то, что Украина действительно стоит той помощи, которая ей предоставляется Соединенными Штатами, а для этого нужны действия Киева. Полагаться на аргументы типа «коррумпированные страны имеют право на помощь в случае беспрецедентной военной агрессии», не выгодно самой Украине.
Второе, что должен делать Киев – доказывать, что помощь Украине в интересах США. Потому что они платят только средствами, но в случае дальнейшей агрессии Путина будут платить еще и человеческими жизнями.
Часто звучит вопрос, достаточно ли США сделали для того, чтобы Украина выстояла.
Очевидно, что ответ – да.
В настоящее время основные военные успехи Украины напрямую связаны с США. Предоставленные нам точные разведданные внесли вклад в поражение российских войск под Киевом, в ликвидацию большого количества российских генералов и утопленного крейсера Москва, а немногочисленные американские HIMARS прямо на наших глазах разрушают систему логистики врага.
Но выстоять – не значит победить.
И действительно востребованной дискуссией должна быть только дискуссия о том, достаточно ли США делают для того, чтобы Украина победила. Стратегия «дозированной поддержки» в ответ на полномасштабную войну, до сих пор исповедуемую Вашингтоном, быть пересмотрена уже сегодня. Это необходимо сделать для обострения в США внутриполитических вызовов для поддержки Украины, которые могут еще больше проявиться в 2023-2024 годах.
Автор: Алена Гетьманчук,
директор Центра «Новая Европа»,
ассоциированный старший аналитик Атлантического Совета США