Способен ли ЕС положить конец российской пропаганде?
Этот вопрос становится особенно актуальным, учитывая, что среди ограничительных мер, введенных ЕС в рамках недавно принятого 14-го пакета санкций, нашлось место и «запрету на принятие политическими партиями, фондами, альянсами, неправительственными организациями, включая аналитические центры и поставщиков медиауслуг» в Союзе, финансирования, пожертвований или любых других экономических выгод или поддержки со стороны России прямо или косвенно».
Как отмечается, такие ограничения были введены ввиду «постоянных попыток РФ вмешиваться в демократические процессы и подрывать демократические основы» Европейского Союза, прибегая, среди прочего, к кампаниям влияния и распространения дезинформации.
Деятельность агентов влияния РФ в других странах не является чем-то новым. Западным странам она известна еще со времен холодной войны, но противодействовать ей в рамках демократической системы очень сложно.
Реклама:
Свобода слова и уважение прав граждан остаются столбами, на которых базируется европейская демократия, ведь они позволяют критику решений власти, что необходимо, чтобы они не теряли связь с реальностью, а также свободного обмена мнениями для поиска приемлемых для общества решений.
При этом подходе неприемлем (за очень редкими исключениями) запрет любой точки зрения и высказываний. Также неприемлемо расследовать источники доходов или перехватывать частные сообщения, если человек не совершает уголовных действий.
Именно этой свободой и пользуются агенты влияния, публично продвигая российские нарративы или создавая поводы для российских пропагандистов.
Работа над ошибками
Широко известны факты российского финансирования ультраправых сил в Европе, которые продвигают антидемократические идеи. Скорее всего, оно является одним из факторов, позволяющих этим силам приобретать вес и влияние в европейской политике.
Кроме того, журналистское расследование, основанное на утечке электронной почты организаторов кампании влияния, продемонстрировало, что эти силы затем использовались для продвижения российских интересов в формировании европейской политики в отношении оккупированных территорий Украины.
Россияне не только организовали сеть аналитиков и журналистов, но и продвигали резолюции в местных советах, оплачивали поездки представителей этих политических сил на оккупированные территории Украины с целью легитимизации аннексии.
ЕС по-прежнему пытался ограничивать российское влияние с помощью санкций.
В июле 2023 года в его списки были внесены два гражданина РФ – основатель московской компании «Агентство Социального Проектирования» Илья Гамбашидзе и генеральный директор и нынешний владелец российской компании Group Structura LLC Николай Тупикин.
Их обвиняют в предоставлении услуг российским властям в связи с «иностранной кампанией злонамеренного влияния», которая известна в Европе под названием Doppelgänger. В марте 2024 года эти два человека и их бизнес попали в санкционные списки США.
Несмотря на это, кампания продолжает свое существование, а значит, персональные санкции против граждан РФ и их бизнеса оказались неэффективными. Эти лица находятся на территории РФ, и свободный доступ в интернет, через который осуществляется кампания, не перекрывается финансовыми ограничениями для них.
Широкий запрет на получение финансирования из российских источников, введенный ЕС в июне, выглядит более эффективным решением, лишающим ресурсов именно агентов влияния.
Ведь речь идет о тех, кто находится внутри европейских стран, а значит, в компетенции европейских правоохранительных органов.
При этом режим позволяет делать исключения, если будет доказано, что российские деньги не пойдут на финансирование вредоносного воздействия или дезинформации.
Сложности реализации
Решение по ограничительным мерам – только первый шаг. Достигнут ли они своей цели, во многом будет зависеть от их применения.
А вот с этим у ЕС могут возникать сложности.
В то время как решение о введении ограничений принимают на центральном уровне в рамках Совместной внешней и политики безопасности ЕС, следить за соблюдением режима санкций должны страны-члены на национальном уровне.
А среди них на сегодняшний день существуют значительные разногласия как в законодательстве, так и в полномочиях государственных органов, ответственных за такой контроль.
В попытке унифицировать введение санкций и снизить перекосы на рынке, к которым приводит их неравномерное введение, в апреле 2024 года ЕС принял Директиву № 2024/1226, которая определяет, что является уголовным преступлением, и наказание за нарушение ограничительных мер Европейского Союза. Директива вступила в силу 14 мая 2024 года и должна быть введена в законодательство стран-членов до 20 мая 2025 года.
По меньшей мере, к тому времени подходы разных стран будут оставаться неоднородными.
Но и после этого результат будет зависеть от эффективности административной и правоохранительной системы.
Но у него решение есть еще один недостаток. Концентрируясь на российском влиянии, европейцы упускают из виду тот факт, что российские и китайские нарративы по поводу войны в Украине преимущественно совпадают.
На китайские источники в ЕС запреты отсутствуют.
Какая разница с украинским подходом
Украина первой стала применять санкции для борьбы с российским вмешательством из-за агентов влияния.
Ярким примером является запрет так называемых «каналов Медведчука». В начале февраля 2021 г. президент Зеленский своим указом утвердил решение СНБО по введению санкций против телеканалов 112, ZIK и NewsOne, которые были собственностью народного депутата фракции ОПЗЖ Тараса Козака.
Тогда пресс-секретарь президента Юлия Мендель пояснила, что запрет был мотивирован уходом от журналистских стандартов и превращением этих каналов в рупоры российской пропаганды. Она также подчеркнула, что российское финансирование каналов было подтверждено.
Как видим, цели и мотивы введения европейских и украинских санкций одинаковы.
Однако есть разница в отношении фундаментальных прав человека.
Изучив, как реализуется угроза, европейские чиновники запретили получать финансирование из российских источников. В дальнейшем европейские правоохранители по результатам расследования и судебного разбирательства будут привлекать к ответственности нарушителей четко установленного запрета.
В Украине же в момент введения санкций против Казака не было запрета на финансирование из РФ.
Итак, с юридической точки зрения непонятно, что нарушил владелец этих каналов. А если бы запрет существовал, нарушение, представляющее угрозу нацбезопасности, должно рассматриваться в рамках уголовного процесса, ведь господин Козак является гражданином Украины.
Его же внесли в санкционный список и лишили широкого круга прав без следствия и рассмотрения в суде.
И хотя с «каналами Медведчука» мало кто сомневался в необходимости ограничительных мер, такой подход проблематичен с точки зрения верховенства права.
И это может не только стать причиной иска в Европейский суд по правам человека относительно восстановления нарушенных прав, но и быть проблемой на пути Украины к ЕС.
* * * * *
Подводя итог, можно сказать, что ЕС нашел механизм, который позволит ограничить деятельность агентов российского влияния, не нарушая фундаментальных прав и свобод граждан Евросоюза.
Как и с любым решением, результаты будут зависеть и от эффективности его выполнения – и с этим возможны проблемы.
Вместе с тем, введение ограничений только в отношении российских источников финансирования не позволяет распространять этот механизм на других международных игроков, которые также прибегают к политической войне против ЕС и Запада.
Украине следовало бы присмотреться к предложенному механизму и адаптировать его к своей санкционной политике, чтобы избежать возможных сложностей на пути к ЕС.
Автор: Юлия Каздобина,
Совет внешней политики «Украинская призма», Stockholm Center for Eastern European Studies