Во время войны следует оценивать не предположения и интерпретации, а конкретные результаты. Так в своем авторском блоге прокомментировала критику в адрес Министерства обороны и отдельных производителей оружия руководитель службы секретаря СНБО Диана Давитян, пишет УНН.
«Отличие человека, работающего в любом министерстве, от журналистов или активистов заключается в том, что он обладает значительно большим объемом информации при принятии решений. Когда речь идет о Министерстве обороны, особенно о закупках, а тем более во время большой войны, значительная часть этой информации имеет грифы «для служебного пользования», «секретно» и «совершенно секретно». То есть журналисты и активисты доступа к этим данным не имеют. Но и должностные лица не могут их разглашать, чтобы объяснить логику своих действий», — написала Давитян.
Она подчеркнула, что люди, принимающие решения, учитывают контекст и различные факторы: оперативную обстановку, реальные производственные мощности предприятий, позицию военных, возможности международных партнеров, риски для фронта и десятки других факторов, значительная часть которых не является публичной.
«Именно поэтому многие решения, которые внешне могут выглядеть противоречивыми или непонятными, внутри имеют совсем другую логику», — подчеркнула руководитель службы секретаря СНБО.
Она разобрала несколько кейсов, которые, в частности, стали объектом критики отдельных представителей общественности на фоне «дела Мидас». В частности, критические тезисы, звучащие в адрес украинского производителя вооружения компании Fire Point. Давитян подчеркнула, что на рынке дальнобойных дронов есть конкуренция и Минобороны ежегодно контрактует все большее количество производителей.
«Например, в 2024 году Министерство обороны законтрактовало шесть производителей дипстрайков. А в 2025 году это количество выросло вдвое – до 12 производителей. В 2026 году эта цифра может быть еще больше», — написала Давитян, добавив, что это только контракты МОУ, а есть еще закупки других составляющих Сил обороны, в частности СБУ.
Поэтому заявления о монополии одного производителя не проходят проверку фактами.
«И в 2024, и в 2025 годах Министерство обороны законтрактовало абсолютно все производственные мощности всех дипстрайк-производителей, работавших на рынке. Почему одна компания получила больше денег, чем другая? Потому что одни компании смогли быстрее масштабировать производство, настроив большую линию производственных мощностей, а значит, смогли продать больше дронов. Это обычная арифметика: больше сделал – больше продал», — добавила Давитян.
Разобрала Давитян и кейс так называемых «бронежилетов Миндича». По ее словам, вся история сводится к нескольким моментам: Государственный оператор тыла законтрактовал компанию на поставку 10 000 бронежилетов; на этапе приемки было выявлено, что бронежилеты не соответствуют стандартам; ситуация с проверкой и выяснением обстоятельств затянулась, но в итоге бронежилеты не закупили и деньги за них не платили.
Коснулась она и критики работы и реформирования Агентства оборонных закупок, подчеркнув, что АОЗ как DOTChain Defence продолжило работу в структуре ДОТ. 500 000 дронов уже поставлено в войска через DOTChain Defence.
Давитян подчеркнула необходимость во время войны давать оценку конкретным результатам, а не предположениям, слухам или интерпретациям.
«Потому что во время войны страну защищают не предположения, не интерпретации и не громкие заголовки. Страну защищает результат», — резюмировала она.
Напомним
Главный конструктор и совладелец компании Fire Point Денис Штилерман публично ответил на обвинения, которые последние месяцы звучат в адрес компании со стороны отдельных медиа и общественных активистов. По его словам, Fire Point не получал государственного финансирования на разработки, а информационное давление вокруг компании уже влияет на оборонные контракты и международное сотрудничество.
По его словам, в Украине работает как минимум десять производителей систем deep strike, а доля Fire Point сформировалась из-за того, что компания одной из первых начала масштабировать производство. Он признал, что его компания производит ориентировочно 55% дронов на рынке «дипстрайков», что стало возможным благодаря реинвестированию полученной прибыли в масштабирование производства.