Европейский Союз готовится продлить для Украины действие свободного доступа к своему рынку. Однако против этого уже протестуют фермеры из ряда стран ЕС.
Теперь к традиционному перечню их требований добавилась защита от украинской аграрной продукции. И полностью проигнорировать эти требования европейские лидеры тоже не смогут.
Есть ли шанс в таких условиях достичь компромисса с ЕС, не идя на болезненные для нашего агроэкспорта уступки?
Эти вопросы «ЕвроПравде» отвечал торговый представитель Украины Тарас Качка. А вместе с тем мы поговорили о перспективах снятия запрета с украинского зерна, кукурузы и растительного масла, а также о том, какие аргументы есть у Украины для защиты своих агропроизводителей.
Чтобы лучше понять, о чем сейчас договариваются Украина и ЕС и что может помешать договоренностям, рекомендуем посмотреть видеозапись нашего разговора.
шембеддед центентщ
Я бы не стал называть нынешние события торговой войной.
Мы видим последствия такой поколенческой трансформации и торговли, и сельского хозяйства в Европейском Союзе. Но теперь это оказывает непосредственное влияние и на Украину.
Впервые мы это почувствовали в прошлом году, когда пять государств-членов Европейского Союза: Польша, Словакия, Венгрия, Румыния и Болгария – заявили, что они не могут выдерживать товаропоток, в первую очередь зерновых, который идет к ним из Украины.
Соответственно мы оказались в ситуации, когда сначала три, а затем пять стран запретили украинский импорт зерна. Но тогда в 2023 году проблема действительно существовала.
Надо напомнить, что из-за заблокированности портов, а затем из-за саботажа Черноморского зернового коридора со стороны России на самом деле была огромная нагрузка на соседние страны относительно товаропотока кукурузы, пшеницы и других зерновых.
Но здесь нужно понять, что в прошлом году градус напряжения был поднят до максимума.
И потом, когда ты изучаешь все нюансы этой проблемы, ты понимаешь, что уровень проблем во всех странах очень разный.
К примеру, для Болгарии этот вопрос касался только подсолнечника, то есть импорт других культур не создавал им проблемы. Более того, выяснилось, что внутри самой Болгарии есть производители семян подсолнечника и есть его переработчики.
Украина никогда не поощряла экспорт семян подсолнечника – для этого у нас действует экспортная пошлина.
Но из-за того, что из-за войны внутреннее производство подсолнечного масла временно остановилось, а урожай 2022 года был огромный, мы экспортировали вместо обычных 150 тысяч тонн почти 3 миллиона тонн подсолнечника.
Это была хорошая новость для болгарских переработчиков, но не для фермеров. Но после дискуссий с ними мы поняли, что для того чтобы они продали свою продукцию, импорт должен не идти только определенную часть сезона. А потом, напротив, у переработчиков существует большая потребность в сырье.
Поэтому мы смогли в случае с Болгарией добиться определенного успеха.
С Румынией ситуация разрешилась еще лучше – у нас сложился четкий альянс по увеличению экспортной мощности в Черном море.
В наших интересах, чтобы экспорт из Румынии зерновых увеличился, чтобы Румыния стала черноморской зерновой силой.
Для нас это хорошо, ведь вместе мы сможем сместить баланс понимания того, что такое черноморские зерновые. Раньше считалось, что еще Россия и Украина. А теперь это Украина, Румыния и в определенной степени Болгария.
А российское зерно пусть идет куда-нибудь на Дальний Восток или еще куда угодно – Черное море теперь будет ассоциироваться с Украиной и Румынией.
С Польшей история с самого начала была очень политизирована. Для этого нам важно добиться ее деполитизации.
В частности, по поводу протестов автоперевозчиков у нас есть договоренность о временном прекращении блокады до 1 марта.
Мы продолжаем здесь работать, пытаемся объяснить, что для торговли между Украиной с ЕС, а точнее для экспорта из ЕС в Украину, это кровеносная система, и поэтому отказаться от либерализации соглашения о доступе украинских перевозчиков на рынок ЕС будет почти самоубийственно для Европейского Союза.
С аграрными вопросами мы оказались в ситуации, когда фермеры блокируют не только границу с Украиной, но и порты и автомагистрали внутри Евросоюза.
То есть, это теперь общая проблема всего ЕС, с которой нам всем нужно разобраться. Теперь она влияет и на Украину.
В этом контексте нам нужно донести и фермерам, и политикам, что проблема товаропотока, которая была в прошлом году, сейчас фактически исчезает.
У нас открылся морской коридор, возобновился морской экспорт зерновых – мы таким образом вывезли уже 8,7 млн. тонн.
И главное, что все наши экспортеры внутри страны уже переориентировались на Одессу и Дунай.
Соответственно, той нагрузки, которая была в 2022 году, уже нет.
В любых демократиях право на мирный протест существует не зря. Тем более что сами фермеры, как мы видим, протестуют не против Украины. Мы видим их протесты повсюду – в Берлине, Париже, Брюсселе.
Остается вопрос предела правомерного и неправомерного.
Мы зависим от снабжения автомобильным транспортом фармацевтической продукции, бензина, автомобилей, который волонтеры покупают на наши донаты и отправляют на фронт. Это все идет в Украину автомобильным транспортом.
И потому блокировать границу в условиях войны – безнравственно, ненужно и абсолютно контрпродуктивно. Мы постоянно это подчеркиваем. Надеюсь, на этот раз это сработает, и мы найдем какие-то компромиссные решения.
Я думаю, что на сегодняшний день все признают, что происходящее на границе является вещью, которая не до конца правомерна, и она идет не только против интересов украинского бизнеса, но и польского тоже.
Более того, от транспортной блокады на самом деле больше пострадала польская экономика, чем украинская.
Мы извлекли урок из прошлого протеста – выяснилось, что законодательство в Польше достаточно продемонстрационным. То есть, хотя законодательство фактически говорит о том, что полиция и местные власти не должны допускать блокировки дорог, но судебная практика такова, что если люди хотят, то они протестуют таким образом.
Поэтому это не вопрос применения права, это вопрос диалога с этими фермерами.
Мы готовы к этому диалогу, но самое главное, что к нему готово и правительство Польши.
Это для нас важно, чтобы мы могли ввести диалог с правительством Польши, с европейскими институциями.
Как эта механика работает – из-за протестов протестующие доносят свою позицию до правительства, правительство доносит позицию до Брюсселя, мы в это вовлечены – и такой диалог позволяет найти решение.
Это те бюрократические и скучные процедуры, на которые мы готовы, на которые готовы европейские правительства, чтобы успокоить ситуацию.
Парадоксально, но если взять чисто таможенную статистику, то мы видим, что, несмотря на действовавший в Польше с апреля прошлого года запрет, мы установили очередной рекорд экспорта кукурузы в ЕС.
Если в 2022 году это было 14 миллионов тонн, то в 2023 – уже 15 миллионов.
Это означает, что украинский экспорт уже стал основой животноводства в ЕС. Но мы понимаем, что одновременно он создает проблемы для европейских фермеров, кто выращивает кукурузу.
Сейчас европейские фермеры протестуют против целого ряда проблем: из-за уменьшения поддержки, из-за падения цен, из-за того, что к ним выросли требования по защите окружающей среды…
Поэтому ключевая претензия европейских фермеров состоит в том, что к ним увеличили требования по окружающей среде, безопасности, благосостоянию животных, но при этом уменьшается помощь и одновременно растет импорт, в том числе из Украины.
И фермеры говорят: нет, давайте поначалу мы разберемся со своими проблемами. А потом уже усиливайте к нам требования.
Фермеры доносят эту мысль своим традиционным способом. Изучающие евроинтеграцию прекрасно знают, что каждый раз, когда вырабатывается новая общая аграрная политика ЕС, фермеры приезжают в Брюссель, выливают под офисами евроинституций молоко, навоз, поджигают солому и так далее.
Сейчас происходит просто очередной цикл этого. Но есть отличие – теперь мы являемся частью этой дискуссии.
Это тот контекст, в котором мы будем работать весь год. Нам нужно сохранить автономные торговые мероприятия, сохранить границу незаблокированной, чтобы получить доступ на рынок Европейского Союза.
И это не только спасение украинского сельского хозяйства. Это также возможность найти новый баланс торговли.
Именно поэтому мы заявляем, что наша цель – не только достичь продолжения автономных торговых мер, но вписать это в Соглашение об ассоциации, таким образом, чтобы это действовало еще до вступления в Европейский Союз.
И чтобы это давало четкие преференции не только украинским фермерам, но и польским.
Здесь важно понимать, что внутри ЕС нет позиции ограничить импорт из Украины. Только в отношении отдельных товаров есть следующие позиции некоторых государств-членов.
Зато у нас с ЕС есть общее понимание, что стратегически мы должны быть в режиме взаимной свободной торговли и интегрировать наши аграрные системы.
То есть надо понимать, что даже в плане самых чувствительных товаров, таких как, например, мясо птицы, мы покупаем многое в ЕС для того, чтобы производить это мясо птицы в Украине. Мы их покупаем в Польше, в Германии – и это, по большому счету, интегрированный бизнес.
Мы понимаем проблемы фермеров в ЕС. Но у нас тоже есть своя уникальная история.
Наши фермеры напрямую страдают из-за войны – вспомним и заминированные земли, и разрушенные склады. Ведь каждый раз, когда атака идет на Украину, куда россияне целятся? Они целятся в зернохранилища. У нас из-за атак БПЛА уничтожены сотни тысяч тонн зерновых.
Также наши фермеры страдают от войны не напрямую.
Вспомним ту блокаду, которая была в 2022 году и несколько месяцев в 2023 году, когда в Москве саботировали зерновой коридор. У нас получилась ситуация, когда трейдеры, перевозчики, страховщики потребовали дополнительную премию.
И, соответственно, нас зажали в ситуацию, когда наши фермеры продавали свою продукцию ниже себестоимости. Они делали это совершенно по другим причинам, чем польские или французские фермеры.
У каждого своя боль, но здесь вопрос состоит в том, что мы либо закрываемся каждый друг от друга, либо вместе двигаемся вперед.
И очевидно, что все хотят двигаться вперед. Но для этого мы должны отказаться от риторики ограничения друг друга.
Да, в прошлом году мы также были вынуждены прибегать к такой риторике. К примеру, когда Молдова анонсировала введение подобного запрета против украинского агроэкспорта, мы заявили, что в таком случае введем полное эмбарго на товары из Молдовы.
И аналогичные разговоры, кстати, у нас были и с Польшей. У нас есть обращения к антидискриминационных мерам, и мы четко сообщили всем государствам-членам ЕС, что мы готовы к таким вещам. В конце концов, против Польши мы подали иск во Всемирную торговую организацию.
Но сейчас мы пошли на деэскалацию, ведь для нас важнее найти понимание.
Мы хотим не доказать, кто из нас прав, а нормализовать нашу торговлю.
Здесь следует понять, что события 2023 года прекрасно показали, насколько хрупким оказался сложный механизм юридически обязательных на сотни статей соглашений о свободной торговле.
Мы десятки лет работали над Соглашением об ассоциации, ее внедрением, имели много споров, но вдруг какое-то национальное правительство говорит: я просто игнорирую все это и вводю свой запрет.
И возникает вопрос к самому Европейскому Союзу, его способности вести совместную торговую политику.
И наша задача состоит не в том, чтобы тыкать пальцем и говорить, что кто виноват.
Конечно, можно сначала немного поругаться для того, чтобы выпустить пару, чтобы четко артикулировать свои национальные интересы. Но после этого нужно менять тон.
Отлично, что у нас недавно был с визитом премьер-министр Польши Дональд Туск. Разговор с ним был не примирительный, но было признание того, что у нас есть общая проблема, поэтому давайте его конструктивно решать.
И это не значит, что мы ее решим через несколько часов. На это уйдет целый 2024 год.
Теперь ЕС пытается установить предохранители, при каких условиях возможно оперативное ограничение украинского импорта.
Поэтому мы будем дебатировать с Европарламентом о том, что эти предохранители должны быть аккуратнее прописаны.
Понятно, что сейчас, когда это такая болезненная тема внутри ЕС, будут голоса по поводу того, что Евросоюзу, наоборот, нужно установить еще более жесткие предохранители для украинской продукции.
Эта дискуссия неизбежна. Будут дебаты в Европарламенте между государствами-членами Европейского Союза, но мы уверены, что получим поддержку большинства голосов в Европарламенте и большинства голосов государств-членов Европейского Союза.
Но если эти дебаты неизбежны, то их следует воспринимать как хороший повод объяснить, что наши фермеры в такой же беде, как и польские.
И что нам нужно искать выход не в плоскости запретов разрешений, а в плоскости общего видения будущего.
Каждая катастрофа – это шанс. Собственно, в данном случае каждый такой вызов – это шанс для нас еще раз доказать, что мы уже часть европейского рынка, что мы интегрируемся в Европейский Союз, показать, как зарабатывают наши соседи на торговле украинской продукцией.
То есть есть много вещей, требующих еще более четкой артикулировки.
Эмманюэль Макрон недавно заявил, что должен защищать французский рынок от украинской курятины. И это не первое заявление французских чиновников в защиту французской курицы в противовес курильщику украинскому.
Но для Франции это скорее не экономический, а культурный вопрос. Это следует воспринимать с точки зрения того, какое место занимает производство мяса птицы во Франции, какое культурное значение имеет курица для французской кухни и для французской культуры.
Франция в принципе является сельскоцентрическим обществом, в котором в сельской местности живет очень много людей, где есть очень много фермеров.
И это не только вопрос экономики, это вопрос образа жизни.
И поэтому нам нужно четко артикулировать, что мы ни в коем случае не вредим ни французскому курильщику, ни французскому образу жизни.
Для этого есть очень много разных аргументов. Например, то, что Европейский Союз борется за уменьшение стоимости жизни, за то, чтобы и рядовой человек мог жить зажиточно.
Плюс нужно понять, что в Европейском Союзе живет 4,6 миллиона украинцев, тоже потребляющих пищу. И им тоже нужна доступная еда.
Поэтому здесь есть аргументы по поводу того, почему украинские мясо птицы, яйца, сахар пользуются таким спросом в ЕС.
Но очень важно: мы не рушим никому бизнес. Мы не разрушаем бизнес ни польскому производителю, ни французскому.
Мы с ними фактически создаем новый аграрный рынок внутри Европейского Союза. Это новые реалии, к которым нам всем нужно будет адаптироваться.
Общался Юрий Панченко,
редактор «Европейской правды»