11 сентября – судьбоносная дата. В шведском обществе итог прошедших конкретно в этот день парламентских выборов стал реальным политическим переломом.
Тем удивительнее, что это масштабное изменение не сопровождается какими-то громкими внешними проявлениями.
Другими словами, Швеция в последние дни находится в тихом шоке. Хотя для внимательного наблюдателя этот сдвиг не стал такой неожиданностью.
Что же собственно произошло и чего ждать, в том числе Украине?
Первый фактор – возвращение к власти правой коалиции.
Хотя именно находящиеся у власти социал-демократы набрали больше голосов и даже улучшили свой результат по сравнению с предыдущими выборами, однако суммарно только все правые партии могут обеспечить большинство, необходимое для создания правительства (175 мандатов или больше).
Ни один формат коалиции без правых не набирает должного количества мандатов в Риксдаге.
В шведской политике традиционно господствуют леволибералы.
Правые правительства, хотя в последние десятилетия регулярно приходили к власти, как правило, надолго не задерживались, а доминирование Социал-демократической партии на протяжении ХХ века сами шведы порой сравнивают с положением КПСС в Советском Союзе (не совсем справедливо, например, к ГУЛАГу шведов никто не загонял, хотя и свои темные страницы истории, вроде принудительной стерилизации «социально нежелательных элементов», социал-демократы имеют).
Теперь же перспектива правительства под руководством правых – впервые после отставки кабинета Фредрика Рейнфельдта в 2014 году – почти неотвратимая.
Второй и в самом деле главный элемент сдвига – это крен не просто вправо, а выход за пределы того, что годами формировало норму для шведской политики.
Впервые больше голосов на правом крыле политического спектра получили «Шведские демократы» (ШД), партия с весьма сомнительной репутацией.
Она образовалась в 1980-х годах в результате слияния ряда маргинальных ультраправых групп, а во главе ее сперва стояли открытые нацисты и даже ветеран СС. В 1990-е партия не сторонилась привлекать скинхедов.
Впрочем, с тех пор «Шведские демократы» стали более умеренными и на общем европейском фоне выглядят как обычная консервативная партия. В частности, они толерантно относятся к однополым бракам и имеют феминистическую риторику.
То, что делает их неприемлемыми для либерально ориентированных шведов – это требование резкого сокращения миграции и предоставления убежища, более жестких наказаний для уголовников, сворачивания борьбы с изменениями климата и евроскептицизм.
В течение долгого времени ШД были паршивой овцой шведской политики.
Даже другие правые партии, в том числе и лидеры правого блока – «модераторы» («умеренные»), поддерживали концепцию деплатформирования и санитарной границы по ШД.
«Никакого сотрудничества с ультраправыми» – это было лозунгом всех без исключения шведских партий.
Впрочем, с 2010 года, когда ШД впервые вошли в Риксдаг с чуть более пятипроцентной поддержкой, их популярность постоянно росла и наконец перевалила за пятую часть избирателей (это пока европейцев пугали призраком национализма в Украине с несколькими жалкими процентами) ).
В последние годы лидер «модераторов» (так называют Умеренную коалиционную партию, шведскую – Moderata samlingspartiet) Ульф Кристерсон открыто заявлял, что пойдет на сотрудничество с ШД в случае соответствующей избирательной ситуации.
И вот это время пришло.
Но это сотрудничество будет происходить не по сценарию Кристерсона. Теперь же ШД не просто улучшили результат – они обогнали «модераторов» и стали партией №1 на правом фланге шведской политики, а также второй крупнейшей партией после социал-демократов. Они являются фактическими победителями этих выборов.
И хотя о возможном премьерстве лидера ШД Имми Окесона речи нет (это явно слишком для умеренных шведов), однако если раньше говорилось о возможном формировании правого правительства без представителей ШД, только при их поддержке в парламенте, то теперь переговоры о формировании нового правительства ведут «модераторы», либералы, центристы, христианские демократы и ШД.
А это будет почти неизбежно означать вхождение министров от ультраправых в будущий кабинет Кристерсона.
Шведские интеллектуалы и левые находятся где-то между трауром и паникой. Но стоит ли ждать реальной угрозы для демократии в Швеции?
Такая перспектива если и есть, то пока очень отдаленная.
Дело не только в умеренности партии – для Швеции, где политическое поле достаточно деформировано и смещено влево, экстремизмом выглядят позиции, которые рядовому украинцу кажутся «теплыми и ламповыми».
А вдобавок – шведская политическая система содержит много предохранителей и противовесов, а оппозиция очень сильна. И опять-таки социал-демократы только улучшили результат.
Если США пережили президента Трампа, то Швеция точно переживет присутствие в правительстве нескольких представителей ШД.
В то же время те, кто бьет тревогу, отмечают, что само пребывание партии, которая сформировалась как несистемная, угрожает системе. ШД смогли стать более умеренными, чтобы прийти к власти – ничто не мешает им у власти пройти этот путь в обратном направлении.
Само присутствие и нормализация ШД меняет политический дискурс, легализует определенные вопросы (например о репатриации мигрантов или выходе из ЕС) и открывает путь для еще более радикальных сил.
Тревожная аналогия, часто звучащая в Швеции на днях, – сравнение лидера «модераторов» с Францем фон Папеном, немецким канцлером и консервативным политиком, способствовавшим развитию нацистов, надеясь использовать их в своих интересах.
Для Германии все закончилось катастрофически — НСДАП быстро вышла из тени «старшего брата» и отодвинула фон Папена на второй план, сделав его из кукловода своим заложником.
Ожидает ли Швецию своя «Ночь длинных ножей»?
В современном мире не мудрено исключать какие-либо сценарии, но все же такая перспектива не является делом одних выборов и требует многочисленных изменений, в том числе и обратной радикализации самих ШД.
Так что угроза для демократии в шведском королевстве пока достаточно условна.
Почему шведская политика преподнесла такой сюрприз?
Во-первых, и это, наверное, главное, шведы устали от восьми лет леволиберального правления с социал-демократами во главе.
Целый ряд политик – от интеграции мигрантов до «зеленых» инициатив вроде повышения экологических налогов на бензин, не говоря уже об общем налоговом прессе или хроническом кризисе на рынке жилья – отталкивал разные избирательные ниши, общий вес которых наконец оказался достаточным, чтобы склонить чашу весов в правую сторону.
Во-вторых, ШД приложили немало усилий, чтобы напугать основу своего электората – рядового шведа из провинциальных городов и сельской местности – угрозой мигрантов и иностранного криминала (и это при том, что ни с первым, ни со вторым такой швед, скорее всего, лично не сталкивался).
В-третьих, речь идет и об определенной смене поколений – статистика свидетельствует, что поддержка правых вообще и ШД в частности больше среди молодежи, тогда как избиратель социал-демократов старше.
Кажется, молодежь стремится к переменам. К тому же молодые избиратели, чьи студенческие и гимназиальные годы были перечеркнуты карантином, могли разочароваться в красивых словах о демократии и, наконец, во всех политических партиях.
Кстати, такая ситуация может способствовать более длительному управлению правых.
Хотя нынешний лидер социал-демократов Магдалена Андерсон, наследница и фаворитка долгосрочного лидера партии и выдающегося мастера политических договоренностей и компромисса Стефана Левена, по опросам вроде бы смогла вернуть часть бывшего электората, особенно мужчин, из лагеря ШД благодаря своему жесткому и жесткому.
Магдалена Андерсон уже подала в отставку с поста премьер-министра. Послевыборные переговоры – в разгаре.
Кристерсон обещает сформировать правительство в течение двух недель. Однако все помнят затяжную «коалициаду» в 2018 году.
С одной стороны, мелкие правоцентристские партии (либералы и центристы) в целом против альянса с ШД. Либералы даже уже пообещали не входить в коалицию с ШД, что теоретически блокирует скорейшее формирование правительства.
В то же время, это может быть лишь частью политического торга – либералы таким образом набивают себе цену.
А с другой стороны, есть ли альтернативный вариант? На самом деле есть.
Единственный другой вариант, при котором возможно формирование правительственной коалиции, в сумме дающей более 175 голосов, это широкая коалиция социал-демократов и «модераторов». И Андерсон уже намекнула на готовность к сотрудничеству с идеологическими оппонентами.
Правда, никто такой «ширки» не стремится – это противоречит ожиданиям ядерного электората обеих партий.
Однако исключать этот вариант, безусловно, тоже пока не стоит – подождем итоги торгов в правом лагере.
Сохраняется определенный шанс и затяжной коалициады в стиле 2018-го, и даже теоретическое правительство меньшинства.
Однако мяч сейчас на поле правых партий и что-то подсказывает, что на этот раз они смогут сторговаться.
Спойлер: пока ничего ужасного, но все может поменяться.
Швеция – небольшой, но ключевой союзник, оказывающий нам финансовую и военную помощь.
Хотя у Швеции нет большой армии, она имеет мощную и самодостаточную военную промышленность (даже прославленные NLAW – именно шведско-британская разработка).
Любая нестабильность и смена лошадей на переправе для нас невыгодна именно сейчас.
Именно правительство Андерсон уже имело сложившиеся отношения с украинскими коллегами, неоднократно передавало Украине тысячи противотанковых гранатометов, а недавно и новейшие самоходные пушки Archer.
Именно шведские БМП рассматривают как наиболее перспективные для ВСУ в средней перспективе, а саабовский истребитель-штурмовик Gripen – как лучший вариант для нашей боевой авиации по соотношению цена-качество.
Смена правительства может повлечь за собой изменение отношения к поставкам оружия Украине или изменение его воплощения на практике.
В частности, сосредоточение на собственной безопасности и перевооружении собственной армии может негативно отразиться на поставках вооружений Украине. Особенно этого следует ожидать от ШД, которые еще и скептически относятся к ЕС и НАТО и декларируют принцип опоры на собственные силы из-за повышения расходов на оборону до 2,5% ВВП.
Кроме того, ШД принципиально против миграции и приема беженцев, и хотя украинок с детьми как в отношении «белых европеек» они вряд ли потребуют немедленно депортировать, все же государственная поддержка и помощь в интеграции при их владычестве точно сократится. Скорее всего, ШД будут делать все, чтобы вытеснить украинок обратно в Украину при первой возможности.
Примечательно, что в программе партии нет ни одного упоминания об Украине (при том, что одним из лозунгов либералов было «больше оружия Украине»).
Однако и паниковать не стоит. Все шведские партии декларировали поддержку Украины.
У нас нет врагов в шведском парламенте. Да и шведское оружие не настолько критично, хотя и важно, а количество украинских беженок именно в этой стране – не так велико.
К тому же правая коалиция будет уравновешена весьма проукраинской и пронатовской позицией таких сил, как «модераторы», «либералы» или «центристы».
Но теперь следует пристально следить за нашим северным союзником.
Недаром же российские СМИ уже сдержанно празднуют успех ШД. Будем надеяться, что Швеция не даст им оснований праздновать по-настоящему.
Автор: Роман Горбик,
старший преподаватель Университета Эребра (Швеция)