Молдова готовится к историческому голосованию – выборам президента и референдума о европейском будущем, которые пройдут в один день, 20 октября. «Европейская правда» еще в сентябре рассказывала о том, в чем важность этого голосования и почему конституционный референдум о ЕС беспокоит Кремль даже больше, чем выборы. Также приглашаем посмотреть наше свежее видео о расписании сил в Молдове.
Впрочем, Россия тоже к этому готовится. К примеру, на днях стало известно о программе подготовки молодежи к участию в массовых беспорядках.
Да и на самом голосовании будет достаточно тех, кто проголосует за пророссийских кандидатов, а также против будущего Молдовы в ЕС.
Кто эти люди, открыто поддерживающие Россию даже во времена великой войны?
Реклама:
Чтобы объяснить, откуда берется и на чем основывается русофилия в Молдове, редактор «ЕвроПравды» направился в соседнюю страну, где посетил два разных региона — Гагаузию на юге и Бельцы на севере. Едва ли не единственная деталь, которую объединяет: и там, и там люди много лет голосуют за пророссийские силы и решения.
В Бельцах ситуация особенно важна для нас, потому что базу поддержки РФ и Путина формируют этнические украинцы! Мнения, звучащие от украинской диаспоры севера Молдовы, могут удивить и даже шокировать. И это – системная, давняя проблема, с которой Украина почти не работает.
А Гагаузия – это регион, где центральные власти Молдовы собирают плоды своего многолетнего бездействия. При ней автономия превратилась в «заповедник Советского союза», где люди массово отрицают реальность и верят в Россию. А о том, что при Союзе гагаузы были одним из самых репрессированных народов – здесь предпочитают лишний раз не вспоминать.
Впрочем, есть и хорошие новости. В обоих регионах-оплотах пророссийскости сейчас заметны изменения, дающие надежду. А голосование 20 октября может эти изменения дополнительно зафиксировать.
Обо всем этом – в репортаже «ЕвроПравды» из Молдовы.
«Не все так однозначно»
Молдова – многонациональное государство, а украинцы – это главное его национальное меньшинство. По данным предварительной переписи населения, проведенной в 2014 году, на подконтрольной правительству части территории (т.е. без Приднестровья) украинцы составляют почти 6,5% населения, или более 180 тысяч человек (хотя в 2004-м граждан Молдовы, идентифицировавших себя как украинцы , было гораздо больше – более 280 тысяч).
Львиная доля из них живут на севере.
В Бельцах, втором по размеру городе Молдовы, на базаре или в транспорте нередко слышишь разговор на украинском. А вокруг Бельцев и в близлежащих районах – немало деревень с доминированием этнических украинцев. Но, наконец, близость к украинскому Подолью имеет свое значение. Как и то, что многие люди из этого региона имеют в Украине родственные связи и контакты.
Здесь также есть консульство Украины и несколько объединений этнических украинцев, больше всего из которых — Союз украинцев Молдовы «Завет», который посетил корреспондент «ЕвроПравды». Прекрасное ухоженное помещение в центре города, рядом с парком и памятником Шевченко, подтверждает, что украинцы здесь действительно есть.
Но только возникает вопрос не этнической, а политической близости – и картина становится совсем другой.
Проблема не нова. Север Молдовы традиционно в течение всего периода независимости голосовал за пророссийские партии и лидеров. А сейчас, когда встал ребром вопрос о том, идет ли Молдова к вступлению в Евросоюз – именно северные районы, с высокой долей украинцев, превратились в «зону риска», где поддержка европейского вектора наименее определенна.
И это не случайное совпадение. Украинцы – среди общественных групп, которые меньше всего поддерживают европейское будущее своей страны.
Вернее, обеих своих стран. Потому что движение Украины в ЕС им тоже не кажется очевидным.
«Почему мы должны противопоставлять — «в Европу» или «в Россию»? Почему мы не можем просто думать, что в мире есть Украина, отдельное государство», — эмоционально реагирует на вопрос корреспондента глава «Завета» Василий Панчук, и чувствуется, что его коллеги поддерживают эту позицию.
Мировоззренческие вопросы, вопросы европейской идентичности, столь важные для украинцев внутри Украины – в Молдове воспринимаются совсем иначе.
Зато украинцы из союза, которые общаются на прекрасном, чистом украинском языке, постоянно отмечали, что их организация «вне политики».
«Когда мы приглашаем украинцев сюда, в украинский дом, то не смотрим, на каком языке они говорят, что поддерживают. Для нас важно, чтобы у человека был украинский дух!» – уверенно объясняет Степан Лядрик, заместитель председателя «Завета».
С ответом на вопрос о том, что же представляет этот «украинский дух», не все так просто. Господин Лядрик приводит в пример тот, какие чувства наполняют искренних украинцев, когда те одевают вышиванки, идя в праздник к памятнику Шевченко. Впрочем, сразу признает, что сейчас среди молодежи этого не хватает, и для многих (в Украине в частности) вышиванка превратилась в повседневность.
Сложно выбрать, что поразило в этом споре больше всего. Или то, что собеседники «ЕвроПравды» искренне не могли поверить, что в Украине восприятие украинской идентичности является радикально отличным. Или уверенность в том, что сторонники движения Украины в ЕС просто ловят конъюнктуру («вы же не будете говорить то же самое, если власть в Украине изменится»). Бросена ли одним из собеседников фраза о причинах российской агрессии: «Обвинять во всем Путина – это самое простое, но наверняка стоит задуматься, что есть и другие, реальные причины войны».
Причем чувствуется, что все они искренне переживают за Украину, желают ей мира и добра. Но видят ее совсем иначе.
Пропаганда и русификация
Почему так получилось? Причин действительно немало.
И одна из них – это то, что Киев не слишком озабочен мнением своей диаспоры и не занимается ее поддержкой. Причем речь идет не о нынешнем времени, а о длительной практике. В той или иной форме об этом упоминали разнообразные собеседники «ЕвроПравды» среди украинцев в Бельцах, и не только в «Завете»
«Как можно ожидать, что люди, украинцы Молдовы, будут думать об Украине – в то время как они не чувствуют поддержки со стороны украинского государства», – заключает Василий Панчук, руководитель союза украинцев.
И действительно, многие десятилетия подряд, еще с советских времен, у украинцев Молдовы есть множество оснований чувствовать, что их воспринимают словно «другую разновидность россиян». Телевидение на языке меньшинства? Так вот оно – есть русскоязычные или даже российские телеканалы. Газеты, вывески? Есть то же самое. Изучение языка? Есть русские классы.
Как следствие, значительная часть украинской общины до сих пор, даже во время большой войны, живет в информационном поле, сформированном российской пропагандой. Со всеми электоральными и мировоззренческими последствиями.
Еще одно следствие – то, что украинский медленно превратился в Молдове в «домашний язык», который дети слышат от родителей, который для многих является родным, «материнский», то есть первым языком в жизни – но на этом все и останавливается.
Хотя активисты, лелеяющие украинский язык в Молдове, говорят, что это можно изменить.
«Хотелось бы, чтобы в каждом селе, где есть хотя бы 50% украинцев, государство гарантировало возможность изучения украинского в местной школе. Потому что сейчас сугубо украинские села, где, например, директор школы – обрусевшая украинка, и она против этого. И никто ничего не может сделать», — делится с «ЕвроПравдой» Диана Игнатенко, руководитель Центра украинского языка и культуры Бельцкого государственного университета. Конечно, это решение должен принять официальный Кишинев, но это задача власти Украины – поднимать этот вопрос с коллегами из Молдовы.
Тем более что сейчас, когда власти Молдовы проукраинские и проевропейские, эта инициатива имела бы шансы на успех.
К слову, посещение украинского центра в университете стало событием, которое дает надежду на то, что изменения возможны. Здесь восприятие украинской идентичности гораздо больше похоже на то, что мы привыкли видеть и слышать в Украине.
«Украинская молодежь больше ориентирована на Европу, видит там возможности», – говорит студентка четвертого курса Анна Весела, и с ней согласны другие студенты кафедры. И хотя молодежь севера Молдовы далеко не единодушна в своем выборе, но именно она является движущей силой, в том числе электоральных.
Любовь, несмотря на репрессии
Комрат – небольшой городок на юге Молдовы, к которому ведет новая трасса отличного качества, построенная на средства Евросоюза. В нем всего 20 тысяч жителей, но все равно это самый большой город и столица Гагаузской автономии.
Корреспондент «Европейской правды» бывал в Комрате и сейчас решил остановиться в гостинице, знакомой по прошлым поездкам. За это время помещение обновили. К примеру, на стене у входа появился портрет Ататюрка («у нас турки часто останавливаются, им приятно», объясняет представительница гостиницы).
Но есть еще более заметные изменения.
На рецепции отеля – установка с флагами разных стран. В прошлые разы среди них не было государственного флага Молдавии; тогда это удивляло, но многое говорило о Гагаузии.
Теперь здесь поставили сразу три (!) молдавских флага. Есть также украинский флажок с трезубцем. Флаг России, который ранее занимал ведущее место в этой композиции, исчез с нее.
Даю сотруднице гостиницы свой украинский паспорт и пытаюсь сделать заведению комплимент, отметив исчезновение русской символики – вот только оказывается, что в гостинице это воспринимают как повод не для гордости, а скорее для стыда. «Да, наверное, это кто-то забрал, мы не убирали, я считаю, что должны были быть», — совсем некстати начинает оправдываться она.
В Гагаузии недостаточно благосклонно относиться к России – действительно стыдно. И вообще нельзя!
Эта автономия является пророссийским регионом Молдовы.
Когда говорят о российском влиянии в Молдове, обычно вспоминают Приднестровье. Впрочем, это стереотип. К примеру, в 2020 году, когда на выборах президента сошлись прозападная Мая Санду и пророссийский Игорь Додон, на участках для жителей Приднестровья Санду поддержали 18% избиратели. А в Гагаузии – всего 5%!
А в 2014 году в Гагаузской автономии состоялся «консультативный референдум» о возможности вступления Молдовы в ЕС. Этот вариант исторического развития тогда поддержало лишь 2,5% пришедших на участки избирателей.
За 10 лет изменилось очень многое, но в обе стороны.
С одной стороны, Молдова стала более близкой к ЕС и даже открыла вступительные переговоры.
С другой стороны, власти Гагаузии сменились не просто откровенно пророссийскими, а нескрываемыми кремлевскими.
Как известно, в 2023 году башканом, то есть руководительницей Гагаузии избрали Евгению Гуцул – никому не известную домохозяйку, единственной ролью которой является представление позиции Илана Шора – бывшего молдавского олигарха, причастного к краже миллиарда евро из трех банков Молдовы. Вина Шора доказана судом, но он, пользуясь депутатской неприкосновенностью, вовремя сбежал из Молдовы и сейчас поселился в Москве, где представляет интересы властей РФ по вопросу влияния на Молдову, а также не скрывает того, что передает в Молдову деньги (как считают, речь идет о средства военного бюджета РФ) для антизападных протестов и прочей дестабилизационной активности.
Впрочем, в Гагаузии аргументы, которые есть в Кишиневе против Шора – не воспринимаются серьезно. Значительная часть гагаузов готовы голосовать за кого-либо, на кого покажут из Москвы, то есть на кого покажет Шор. Механизмы, которыми это удается достичь – частный вопрос, к которому мы еще перейдем. А сначала об шокирующей особенности.
Европейская правда уже рассказывала о Гагаузии, гагаузской нации и ее истории (есть текст и видео), и там говорилось, что в 1940-х годах гагаузы стали одним из объектов ужасных сталинских репрессий. Как утверждают в историческом музее Авдармы, от голода, искусственно созданного по указанию Москвы, в послевоенные годы в гагаузских селах погибли 30-60% жителей.
Однако впоследствии гагаузам удалось «забыть» эту трагическую страницу истории. Она никоим образом не омрачает то обожание Москвы и России, которое происходит в регионе. А региональные власти стараются не вспоминать об этих исторических событиях. Нет торжеств на уровне автономии (вроде того, как Украина чтит память жертв Голодомора). А музей, построенный на частные средства в гагаузской деревне Авдарма – единственный в Гагаузии, фокусирующий внимание именно на этом.
А когда отдельные энтузиасты начали продвигать идею оказания почестей в парламенте автономии, то контраргументом стало то, что «в Москве могут воспринять это как антироссийский шаг».
Виртуальная помощь России
Новая дорога, ведущая в Комрат и дальше сквозь Гагаузию, открылась в начале 2024 года. На ней – надписи на румынском языке о том, что дорога построена с использованием европейских фондов; то же (тоже по-русски) написано на щитах вдоль трассы.
А еще в пределах Гагаузии эту надпись несколько раз продублировали на асфальте на гагаузском языке.
Он продержался несколько дней – и тогда кто-то зарисовал его черной краской. Кишинев в ответ восстановил надпись на асфальте. И объявил, что будет восстанавливать его, сколько нужно. В конце концов, центр победил; надпись есть до сих пор.
Эта мелкая история действительно очень показательна. Она свидетельствует о том, что в Кишиневе до сих пор не очень понимают Гагаузию. Например, не понимают, что в Гагаузии большинство пожилых людей не читать ни румынским, ни гагаузским (ибо в советские времена это был устный язык). Основной язык Гагаузии – русский, именно на нем нужно общаться, чтобы люди тебя услышали. И это дополнительный «секрет» успеха коммуникации из Москвы.
И это многое объясняет в ходе «борьбы за сердца гагаузов» между Западом и Россией.
Потому что, если исходить исключительно из цифр, то можно подумать, что Россия в этой борьбе катастрофически проиграет.
Она давно не является лидером в помощи региона, но сейчас поддержка на строительство Гагаузии вообще нулевой.
Вицемер гагаузской столицы Виктор Баджи в разговоре с ЕвроПравдой признает, что без помощи партнеров был бы город обречен на стагнацию.
«Бюджет Комрата – 126 млн лей, но почти все – защищенные статьи. Мы можем потратить на благоустройство только 15 млн, это очень мало. Но проекты от доноров, которые мы привлекли, в этом году добавляют 60 млн лей, то есть почти половину всего бюджета и вчетверо больше, чем мы могли бы потратить сами», – объясняет он.
Список доноров достаточно широк, но его можно разбить на три блока по происхождению средств.
«Где-то 40% – это Турция, еще 40% – Евросоюз и страны ЕС, и еще 20% – это американские средства, например программы USAID», – говорит он. Спрашиваю, а где же в перечне помощь России? Ответ однозначен: «А от России в последнее время не было ничего. Несколько лет назад была некая техника для коммунального хозяйства, и это все».
Подобная ситуация в городе и в Гагаузии в целом сложилась давно. Но – парадоксально – многие гагаузы продолжают верить, что на самом деле помощь им оказывает Россия, и что это именно на российские деньги строят то, что получает город
«Обычная бабушка в Комрате просто не в курсе что-то, как-то трассу, построили на средства ЕС», – говорит бывшая депутат Национального собрания, журналистка Екатерина Жекова.
Виктор Баджи вынужден признать, что проблема существует.
Городские власти пытаются с этим бороться, объяснять это. Но возможности ограничены, потому что власти автономии, которыми управляют из Москвы – блокируют распространение информации о западной помощи. Например, на гагаузском телеканале GRT это нежелательная тема. Собственно, инцидент с зарисовкой информации о европейской помощи – одно из проявлений того, что пророссийским силам и политикам не нравится то, что Гагаузия становится лучше именно на западные деньги.
«Но я верю, что со временем люди увидят, откуда к нам идут средства и благосостояние», — переквитает вицемер.
Похожая ситуация с помощью Шора.
Она существует в основном виртуально. Все ключевые обещания этого политика-популиста, которые он дал, выдвигая Гуцул на должность – остались не воплощены. А обещал он действительно много: трамвай, аэропорт, 500 млн в год. Впоследствии добавилось обещание обеспечить бесплатный газ. Все эти фантазии остались на бумаге.
Единственным реально реализованным проектом стала «Гагаузленд» — большая детская площадка (поскольку парком аттракционов, как он называется официально, это назвать трудно), расположенный в 15 километрах от Комрата, в селе Конгаз. Он открылся этим летом, хотя земляные работы вокруг него продолжаются.
Журналиста ЕвроПравды, подъехавшего к «Гагаузленду» посмотреть на локацию сразу взяла в оборот охрана. Руководитель, набранный по телефону, пытался проверить «не будет ли это политическая статья», и запретил брать интервью у сотрудников. А сами охранники больше всего беспокоились о том, чтобы они не оказались в кадре. «Зачем, чтобы кто-то узнал о человеке, что он здесь работает» – объяснил один из них.
Любовь за деньги
Эта история очень показательна. В регионе, где Шора обожают; где шутят, что люди готовы проголосовать за табуретку, если об этом попросит Шор — одновременно есть нежелание иметь с ним ассоциацию.
Впрочем, на самом деле это и есть сконцентрированное представление о том, как организована и как работает пирамида Шора в Гагаузии, в частности, и в Молдове в целом.
Конечно, есть те, кто искренне поверил в бессмысленные обещания этого кремлевского агента. Но их веру обеспечивают распространяющие информацию и делают это исключительно за деньги. Например, в Гагаузии в каждой деревне есть руководители сети, руководители меньшего уровня, а в Комрате есть координаторы этих руководителей. Эта сеть обеспечивает и голосование, и митинги.
Все собеседники ЕП подтверждают, что ни один митинг за Шора даже в Гагаузии не проходил бесплатно, за счет идейных сторонников. А недавно обнародованное в Кишиневе журналистское расследование, в котором журналистка Ziarul de Gardă проникла в организацию Шора и работала на нее, проводя скрытую съемку – свидетельствует, что такова ситуация по всей Молдове.
«Там все основано на деньгах. Уберите с этой игры деньги — и все развалится как карточный домик», — убеждает «Европейскую правду» почетный консул Украины в Комрате Вячеслава Драгнев.
И это действительно дает надежду на изменения.
Другой источник надежды – это то, что против Шора и его ставленницы Евгении по сути начали объединяться муниципальные руководители.
Потому что у них выбор прост. Поддерживаешь Шора – обрубаешь для себя канал общения с западными донорами, финансирующими проекты развития в Гагаузии. Илан Шор уже давно находится под западными санкциями, а недавно подсанкционной стала башкан Гуцул.
Впрочем, для реальных изменений нужно, чтобы те, кто сейчас говорит правду об отсутствии российской помощи, о реальной ориентированности Гагаузии на Запад – взяли на себя власть в автономии в целом. Екатерина Жекова отмечает, что таких людей мало. Их придется «выращивать». Ибо другого выхода нет.
И, наконец, основания для надежды дает молодежь.
В то время как старшие гагаузы продолжают отгораживаться от Кишинева, показательно не желают учить язык и т.д. – молодежь смотрит на будущее более реалистично.
«Молодежь понимает, что знание государственного языка нужно для будущего, для карьеры. И если 15 лет назад в Комрате была одна маленькая школа с обучением на румынском, то сейчас – три хорошие школы», – говорит Вячеслава Драгнев, имеющий производственные мощности на юге Гагаузии и видит, как меняется мировоззрение и его сотрудников.
Так что изменения назрели. Они точно будут. А результаты референдума по Европе, которые в Гагаузии будут существенно, многократно выше результатов 10-летней давности, должны засвидетельствовать для многих, что это желание перемен испытывают и другие гагаузы.
Автор: Сергей Сидоренко,
редактор «Европейской правды», Бельцы-Комрат.