Недавний запрет США, введенный против импорта российского урана, стал первым прецедентом реальных санкций против российской гражданской атомной энергетики.
В отличие от многих других сегментов российского энергетического рынка, атомной электроэнергетике в течение первых двух лет после полномасштабного вторжения РФ в Украину удавалось избегать существенных ограничений со стороны США и ЕС.
Но присоединится ли ЕС к подобным инициативам, и не станет ли это началом полномасштабных западных санкций против «Росатома»?
Реклама:
Защищен от санкций?
В западные санкционные списки попадали лишь отдельные дочерние компании «Росатома».
Однако, если не считать оккупированную Запорожскую АЭС, это были преимущественно структуры, занимавшиеся неосновными видами деятельности корпорации (в частности, судоходным машиностроением, атомными ледоколами, сотрудничеством с российской оборонной отраслью). В то же время сам «Росатом» и его ключевые дочерние структуры (TВЕЛ, Техснабекспорт (TENEX), Атомэнергомаш) остались вне фокуса санкций.
Причиной такого снисходительного отношения этого называли, прежде всего, производственное и технологическое доминирование российской компании в атомной отрасли: «Росатом» является крупнейшим проектантом ядерных реакторов за пределами страны базирования своего офиса, контролирует 40% мировых конверсионных и 46% обогатительных мощностей, а также является первым и пока единственным в мире коммерческим производителем нового вида топлива для ядерных ректоров четвертого поколения.
Зависимость Запада от услуг «Росатома» достаточно существенна.
В 2021 году доля поставок российского урана в США составляла 14% и также компания имела долю 28% в предоставлении услуг обогащения урана. Что касается ЕС, то его доля в поставках урана составляла 17%, 22% в конверсии и 30% в предоставлении услуг обогащения урана.
Устранение подобной экономической зависимости объективно потребовало времени на переориентацию производственных цепочек, что гораздо труднее в условиях глобального рынка с ограниченным предложением.
И вот, наконец, принятый на прошлой неделе Сенатом США законопроект до 2040 года устанавливает запрет на импорт российского урана.
Впрочем, не все так просто – решение предусматривает также отдельные более компромиссные положения. В частности, Департамент энергетики будет иметь право предоставлять разрешения на исключение из-под действия ограничений при условии, что соответствующим компаниям удастся доказать, что у них нет возможности обеспечить альтернативные поставки.
Впрочем, срок действия всех возможных исключений подобного рода должен истекнуть до начала 2028 года.
Преодоление зависимости
Вызовет ли подобное принятое американцами ограничение эффект домино, который приведет к установлению полноценного санкционного режима против российской гражданской ядерной энергетики?
Здесь следует понимать неудобные реалии: «Росатом» – это не «Газпром», и потеря европейских и американских рынков не станет проблемой для российского гиганта атомной отрасли.
Общая стоимость портфолио контрактов компании на следующие 10 лет составляет $136 млрд. Ежегодные доходы тоже растут – в частности в 2022 году они составляли $11,8 млрд.
Однако несмотря на это, доля западных стран в этих доходах не критическая — «Росатом» заработал ориентировочно 720 млн евро на европейских рынках и 1 млрд в США.
Россияне активно продвигают свои услуги в странах глобального Юга, в частности в Африке.
Именно поэтому санкции против «Росатома» – это прежде всего об устранении зависимости западных стран от РФ и выполнении их скорее морального долга не финансировать вооруженную агрессию, чем о нанесении какого-либо существенного дестабилизационного ущерба российской энергетической отрасли.
Такие возможности у ЕС существуют. Согласно прошлогоднему отчету Агентства поставок Евроатома, запасов урана в ЕС достаточно для обеспечения среднестатистических потребностей континента на следующие три года.
И здесь экономическая конъюнктура, созданная среди прочего полномасштабным российским вторжением в Украину, действует отнюдь не в пользу россиян. Согласно оценкам аналитиков авторитентного консалтингового агентства Platts осенью 2022 года, превышение цены в $70-75 за фунт урана должно стать той границей, после которой производители получают экономические стимулы к началу активной разработки новых месторождений.
Этот предел был пройден в декабре прошлого года, и, несмотря на определенный незначительный спад и стабилизацию с февраля, спотовая цена стабильно выше $80. Это самый высокий показатель за последние семнадцать лет и более чем вдвое превышает цену на уран на момент перед полномасштабным вторжением. И принятие американского эмбарго способно вновь вызвать новый скачок в ее росте.
Как следствие, активность по новым проектам все нарастает.
В частности, ряд урановых шахт уже открылись или готовы открыться в США. Также сообщается о новых проектах в Канаде, Австралии и Намибии. Активно обсуждается возможность снятия ограничений на добычу урана в Швеции – стране, которая вместе с Чехией и Украиной владеет наибольшими залежями урана на континенте. Ожидается, что местное правительство может представить проект решения к середине этого месяца.
Для достижения большей диверсификации своих поставок Франция как страна с крупнейшим сектором ядерной энергетики на континенте активизировала дипломатические усилия – как в Казахстане, так и в Монголии.
Конверсия и обогащение
Другим существенным козырем «Росатома» являются позиции на мировом рынке конверсии и обогащения урана.
Здесь тоже заметна значительная активность западных компаний в течение последних двух лет. Британская Urenco анонсировала 15% расширения мощностей на своих обогатительных заводах в Юнисе, штат Нью-Мексико (крупнейший в США и единственный обогатительный комбинат на момент полномасштабного вторжения), а также в голландском городе Альмело.
Кроме того, французская Orano уже запланировала 30%-ное увеличение мощностей на своем промышленном объекте «Жорж Бесс 2» в южной части Франции.
Возможности конверсионных заводов также увеличиваются – в частности, компания Honeywell еще перед вторжением в 2021 году объявила о повторном запуске своего конверсионного завода в Метрополисе, штат Иллинойс (составляющий 20% общемировой мощности в конверсии).
Однако насколько эти обновления инфраструктуры соотносятся с общей потребностью производственных мощностей, компенсирующих отказ от услуг «Росатома»?
В этом плане следует обратиться к мнению авторитетного международного учреждения, которое проводит мониторинг состояния рынка гражданской атомной электроэнергетики в ЕС – а именно к последнему опубликованному в январе этого года годовому отчету Агентства поставок Евроатома за 2022 год.
Согласно их выводам, при действующих объемах производства этого будет достаточно до 2032 года, однако, если прогнозируемое значительное увеличение мощностей атомной электроэнергетики (которое в декабре было поддержано более 20 странами на климатическом форуме в Дубае) таки будет осуществлено, то увеличение объемов потребует дальнейших инвестиций в новые инфрастуркутрные объекты.
Конструирование и техническая поддержка реакторов
Несмотря на конструирование ядерного реактора в Венгрии, физический процесс которого начался уже после полномасштабного вторжения, у «Росатома» по состоянию на данный момент нет никаких перспектив расширения своего портфолио строительства реакторов в Европе.
Строительство ядерного реактора Ханхикиви-1 было упразднено финнами почти сразу после полномасштабного вторжения. Еще до того, весной 2021 года, российская компания не была допущена к тендерам по строительству новых реакторов на Дукованской АЭС в Чехии после скандала с причастностью российской разведки к взрывам на военных складах этой страны в 2014 году.
Впрочем, наиболее важной задачей противодействия «Росатому» на европейском континенте оказалось устранение зависимости бывших стран коммунистического блока.
Страны, реакторы которых были возведены во времена холодной войны по советским технологиям, требовавших технологической экспертизы россиян.
Ключевой инициативой в этом плане проект APIS. Консорциум, в состав которого входят более 10 компаний, в июле прошлого года получил финансирование ЕС на осуществление проекта производства ядерного топлива для советских и российских реакторов типа ВВЭР без непосредственного участия «Росатома».
Сердцем инициативы является промышленный комплекс Westinghouse в Швеции. В проекте принимает участие ряд центральноевропейских стран, а также Украина. Результаты проекта уже весомы – уже в сентябре 2023 года Ровенская АЭС первой в Европе получила нероссийское топливо для реакторов типа ВВЭР, а совсем недавно подобный новый тип топлива был использован в Болгарии на Козлодуйской АЭС.
Перспективные технологии
В плане разработки новейших западных технологий ядерной энергетики без участия «Росатома» можно четко выделить их три категории с разным положением дел – хорошим, удовлетворительным и проблематичным.
Исследование возможностей коммерциализации технологий ядерного синтеза и разработка проектов малых модульных реакторов являются проектами будущего. В частности, относительно малых модульных реакторов, об использовании которых строят планы и в украинском правительстве, достаточно предложений проектов от компаний из разных стран – Westinghosue, Holtec International, NuScale, Hitachi GE, EDF и другие будут готовятся составлять конкуренцию «Росатому».
В декабре прошлого года Европейский Парламент поддержал резолюцию о необходимости развития этой технологии в Европе. Активно схожими вопросами занимаются и в американском Департаменте энергетики.
До недавнего времени только РФ была единственным коммерческим производителем высокопробного низкообогащенного урана, который будет использоваться в качестве топлива для ядерных реакторов следующего четвертого поколения.
Однако в октябре прошлого года на обогатительном заводе в Пикетоне, штат Огайо, начались пилотные подобные производственные операции. В конце прошлого года Конгресс выделил средства для департамента энергетики по плановым закупкам этого вида топлива у внутренних производителей для стимулирования спроса на их продукцию и предоставления им экономических стимулов к производству.
ЕС в этом вопросе пока позади – до января только проходили консультации с заинтересованными сторонами относительно возможного создания публично-частного партнерства по производству данного вида топлива в Европе.
Самая сложная ситуация с отладкой западными компаниями своей собственной промышленной цепочки конверсии повторно обработанного урана.
Учитывая нехватку значительного внутреннего уранового производства, вопрос повторного использования отработанного ядерного топлива особенно актуален для Европы. Так, французская EDF, оператор крупнейшей сети ядерных реакторов в Европе, предварительно планировала уже к 2030-м закрывать повторно обработанным ураном 30% своих промышленных потребностей.
И если в плане обогащения повторно обработанного урана у французов, кроме россиян, есть еще аналогичный контракт с Urenco (оба заключены в 2018 году), то в плане конверсии отработанного топлива у росатомовской дочерней компании ТВЭЛ пока нет альтернатив.
Правда, Westinghouse получил грант от британского правительства на исследование возможности использования подобных технологий на своем промышленном объекте в Спрингфилдсе, и вместе с Orano является партнером EDF в дискуссиях по строительству такого конверсионного завода в Западной Европе до 2030 года.
Однако официальной конкретики в этом вопросе пока нет.
Новое окно возможностей?
Американское решение об урановом эмбарго способно открыть окно возможностей уже для европейских санкций.
Ситуация с полноценными санкциями против «Росатома» в Европе пока уперлась в тупик – призывы к реальным мерам не приводят к политическим сдвигам: даже при условии подачи Еврокомиссией соответствующего проекта решения возможно сопротивление ряда стран в Европейском Совете.
Кроме того, эксперты говорят о времени, необходимом на достижение технологической возможности безболезненного отказа от сотрудничества с «Росатомом».
Но если наложение немедленных санкций наталкивается на аргументы о технологических препятствиях, следует рассматривать возможности более гибкого реагирования. Если точнее,
первым шагом к успешному наложению санкций может стать принятие среднесрочной стратегии устранения зависимости от российской гражданской атомной энергетики.
Стратегии, подобной плану RepowerEU 2022 года по ископаемым российским отраслям.
Так, ЕС объявил о необходимости полностью избавиться от российского импорта углеводородов (газа, нефти, угля до 2027 года) – еще до того, как реальные эмбарго относительно угля и нефти были наложены.
Подобным образом, американское решение о запрете импорта российского урана тоже содержит возможности для отдельных компаний по получению отсрочки – однако она ограничена гарантирующими временными рамками пусть и медленное, но полное имплементирование этого решения.
Подобный стратегический подход может быть использован и при планировании европейских санкций против «Росатома». Ведь без конкретных обязывающих сроков и официально закрепленных намерений подобные планы и переговоры за закрытыми дверями могут растягиваться очень надолго.
Пример западноевропейского конверсионного завода для повторно обработанного урана с нехваткой реального прогресса является ярким примером.
Автор: Игорь Мошенец,
докторант Центральноевропейского университета