Томаш Копечный – чешский оборонный специалист и чиновник, один из тех, кто занимается отношениями с Украиной. Его официальная должность – правительственный уполномоченный по реконструкции Украины. Впрочем, сейчас Копечный больше занимается тем, что является предпосылкой восстановления Украины – ее победой в войне против РФ. А точнее, снабжением оружия ВСУ ради этой победы.
До конца 2022 года он работал в Минобороны, являлся заместителем министра по вопросам оборонного сотрудничества. Именно под его руководством в Минобороны разработали схему закупки оружия для ВСУ, наиболее известную под названием «чешская инициатива».
Мы встретились в Праге перед началом министерской встречи НАТО. В узком кругу журналистов Копечный впервые рассказал о том, как появилась чешская инициатива и как она тайно работала с начала 2022 года, когда большинство государств Запада боялись поставлять оружие ВСУ.
Мы собрали самое важное из его объяснений. Далее – изложение от первого лица. Комментарии и дополнения ЕП там, где они необходимы, представлены курсивом с соответствующей отметкой.
Реклама:
Как появилась чешская инициатива по снабжению боеприпасами
На самом деле история так называемой чешской инициативы в том виде, как мы ее знаем со СМИ, началась с напряженных дискуссий в январе этого года о том, где взять тот миллион патронов, который пообещал Украине Евросоюз (как известно, ЕС был вынужден признать, что не может своевременно выполнить взятые им обязательства.
Поэтому на заседании Европейского совета 1 февраля чешский премьер-министр Петр Фиала сообщил своим коллегам, что в Чехии уже почти два года работает система, благодаря которой мы можем покупать боеприпасы из стран, не являющихся членами ЕС.
Эта система действительно работает с начала полномасштабного вторжения, и в ней участвовали другие государства, и мы приглашали к ней и других союзников. Просто до 2024 года мы делали все это тайно.
Поэтому, когда сначала премьер-министр Фиала заявил об этом на встрече лидеров ЕС, а затем президент Петр Павел на Мюнхенской конференции безопасности публично объявил, что у нас есть такая система – мы оказались в новой реальности.
Мы ведь не хотели раскрывать слишком много чувствительной информации.
Но выяснилось, что публичность тоже может помочь.
Потому что многие другие страны, которые мы непублично информировали и приглашали к нам в предыдущие два года – только после этого публичного заявления президента Павела обратились к нам и стали выражать свою поддержку и готовность присоединиться.
Но у закупки оружия публичность имеет свой предел.
Мы до сих пор не раскрываем слишком много информации, мы не называем суммы, не называем страны происхождения этих боеприпасов. И в большинстве случаев мы будем продолжать придерживаться этой политики и дальше.
Причина – это то, что для многих этих стран есть опасность давления, которое может усилить Россия, если станет публичным то, что эти государства снабжают оружие ВСУ.
Сколько снарядов может получить Украина
Сейчас темпы поставок зависят только от одного: наличия финансовых ресурсов.
Президент Петр Павел назвал цифру в 800 тысяч снарядов, и мы действительно можем обеспечить эти поставки. Но мы можем достичь и показателя в 1,5 миллиона и 2 миллиона. Единственное, что нам для этого нужно – это соответствующее финансирование.
Но сейчас у нас есть надежные финансовые обязательства, позволяющие купить только 500 тысяч боеприпасов большого калибра (это не только 120-155 мм, к этой категории мы относим все, начиная с минометного калибра 81 мм).
Если же говорить о максимальном лимите, то в среднесрочной перспективе, ориентировочно за 12 месяцев, на мировом рынке есть однозначное число в миллионы боеприпасов, за которые мы конкурируем (то есть меньше 10 миллионов, дипломат отказался уточнять).
И конкурируем мы за эти боеприпасы, в том числе с Россией.
Но есть важный вопрос: а какова потребность Украины?
В этом году, в следующем и в 2026 году ожидается, что потребность будет составлять примерно 200 тысяч артиллерийских снарядов в месяц – и это просто для того, чтобы удерживать баланс. Речь не идет о том, чтобы превзойти врага.
То есть 500 тысяч – это всего 2,5 месяца.
Но Украина, к счастью, зависит не только от чешской инициативы.
Как работает эта схема и кто дает деньги на снаряды для ВСУ
Правительство Чехии впервые воспользовалось этой системой еще 26 февраля 2022, и с тех пор Чехия остается ее донором.
Чехия подготовила систему закупки военной техники для Украины еще до полномасштабного вторжения. Мы начали обращаться к некоторым нашим партнерам в январе 2022 года, предлагая им действовать вместе. Но тогда еще было слишком рано, чтобы вообразить нечто подобное.
Когда началось вторжение, мы продолжили поиски партнеров, просто делали это тайно, непублично. В сентябре 2022 года Нидерланды стали первым государством, решившим попробовать нашу систему. Они остались довольны и рассказали об этом датчанам. Те присоединились к системе в мае-июне 2023 года и остались довольны, и с тех пор инициатива работала, по сути, на троих – Нидерланды, Дания, Чехия.
Также осенью 2022 года был единовзнос США, но они дали средства не на снаряды, а на приобретение танков Т-72.
В общем, перед публичным объявлением об этой инициативе в феврале 2024 года мы доставили в Украину более 1,3 миллиона боеприпасов большого калибра. Мы ежемесячно доставляем в Украину значительное количество снарядов, за которые Нидерланды и Дания заплатили еще в прошлом году.
А в июне объемы поставок снарядов в Украину резко увеличатся.
Начнется поставка того, что мы законтрактовали в рамках публичной чешской инициативы.
Первая, июньская поставка будет измеряться в десятках тысяч снарядов, это будет от 50 до 100 тысяч.
После анонса в Мюнхене количество потенциальных доноров выросло. Впрочем, пока только пять стран (или шесть вместе с Чехией) реально выделили средства на закупку – добавились Германия, Португалия, Канада. Еще десять государств-членов НАТО имеют четкие обязательства и подписали меморандум, но еще не выделили деньги.
Но есть и те союзники, которые не проявили особой активности. К третьей категории относятся все крупные европейские страны, кроме Германии – Германия, к сожалению, единственная большая страна ЕС, которая это поддержала.
(Прим.: Томаш Копечный отказался называть государства, которые разочаровали своим отношение, объяснив, что не имеет цели публично клеймить их за это. Впрочем, по его описанию очевидно, что в число проблемных точно входят Франция, Италия, Испания и, скорее всего, Британия (если ее причислять к европейским странам в этом смысле), а также Польша (если ее также относят к «наибольшим»).
Об ограничениях на удары по российской территории
Предоставляют ли Украине некоторые снаряды вместе с ограничениями на их применение, зависит от того, кто это финансирует. Мы только предоставляем систему закупки, а взаимодействие между донором и украинской стороной лежит на них двоих.
Но я могу сказать, что Чехия никогда даже не рассматривала вопрос о том, чтобы ограничить украинских защитников в использовании оружия и разрешать применять его только там, где этого хотят россияне. Даже дискуссий об этом никогда не было.
Большинство стран, поставляющих материалы через нашу систему, имеют такой же подход, но я не хочу говорить от их имени. Хотя есть и другой подход. (Прим. ЕН: Копечный не стал уточнять, но известно, что Германия до сих пор была сторонницей ограничения территории применения оружия, которое оно предоставляет.)
Чехия, впрочем, не только здесь впереди. Мы очень часто были первопроходцами: например, мы были первой страной, отправившей вам танки (советские Т-72.–ЕП), первые БМП, реактивные системы залпового огня, первые боевые вертолеты, первые гаубицы.
Все это – в период между февралем и апрелем 2022 года, когда все говорили нам: «О боже, а вы знаете, что это может означать эскалацию?» Мы объясняли, что мы не сможем безопасно передать это в Украину, что техника не доедет туда. Но никакие опасения не оправдались, они даже не основывались на логических предположениях.
В то же время мы видим – особенно сейчас, в контексте российского наступления на Харьков – как Россия использует эти самоограничения. Россияне обстреливают украинские города и села со своей территории, зная, что ВСУ затрудняются ответить. Лишь иногда, когда они чувствуют себя достаточно комфортно – заходят на украинскую территорию на некоторое время, а затем возвращаются обратно в РФ.
Сохранять ограничения для применения оружия украинцами – это нелепость.
Так же все видят массовое взимание войск к границе Сумской области. И что мы делаем? Мы просто ждем, когда они пересекут границу.
Как закупают снаряды
Если говорить о тех 800 тысячах снарядов, о которых упоминал президент Павел (он говорил о полумиллионе снарядов калибра 155 мм и еще 300 тысячах снарядов калибра 122 мм), то сейчас это стоит не полтора миллиарда, о которых говорилось изначально, а более чем вдвое больше.
Цены растут, потому что это рынок, и он реагирует, когда появляется много покупателей одновременно. Поэтому цены зависят от нашей координации: если союзники Украины плохо координируют свои действия, то конкурируют друг с другом.
Мы получаем ценовые предложения, которые даже в четыре раза превышают эту сумму.
Но в целом удорожание снарядов сейчас затормозилось. Другое дело, что мировые цены уже выросли примерно в четыре раза по сравнению с довоенным периодом.
Есть два способа, как мы работаем. Либо мы получаем средства на счет чешского государственного бюджета и сами производим закупку, либо мы помогаем донорам найти правильного бизнес-партнера, с которым они заключают контракт. К примеру, в Берлине выбрали второй вариант.
Я подчеркну, что Германия выделила на эту закупку гораздо больше, чем любая другая страна – около 600 миллионов евро.
Я уже говорил, что мы можем обеспечить покупку и 1,5 млн. и 2 млн. снарядов.
Чтобы полностью обеспечить базовые потребности ВСУ (то есть поставлять 200 тысяч снарядов в месяц), нужно примерно 7-10 миллиардов евро в год.
И я не понимаю, почему эти деньги невозможно найти. Почему нельзя обеспечить кредитование для предоплат, рефинансирования и т.п.? Я не понемаю. Я с первого дня войны задаю себе вопрос о том, почему есть проблема, и нет ответа.
Особенно это разочаровывает, когда сравниваешь необходимые суммы с расходами и кредитами, выделяемыми во время пандемии COVID-19. Сотни миллиардов евро? Да легко!
Или 200 млрд долларов США, которые мы почти каждый год бросали в Афганистан. С таким финансированием мы могли бы полностью изменить ситуацию в поле боя. Полностью! Но есть так, как есть.
Конкуренция с россиянами
Как мы ищем эти снаряды?
Кажется, это звучит как комикс: будто президент Павел играет в Pokemon Go, летает по миру и находит артиллерийские снаряды. Но реальность другая. Поиск поставщика занимает гораздо больше времени, чем поиск покемона. И во-вторых, их просто так где-нибудь случайно не найдешь. Это каждый раз сложные непубличные договоренности.
И очень часто приходится конкурировать с россиянами.
Мировой рынок вооружения – сложный, зарегулированный, но это до сих пор рынок. Главное – иметь деньги и быть быстрее россиян.
Это выглядит так: вы обращаетесь к партнеру, имеющему боеприпасы или оружие, которые вы хотите отправить в Украину. И если у вас прямо сейчас достаточно денег, чтобы сделать предоплату быстрее, чем это сделает российская сторона – оружие идет в ВСУ. Если медленнее – иногда ты возвращаешься и слышишь ответ: «Все уже нет». И понимаешь, что снаряды пошли по российской стороне.
Потому что, к сожалению, есть страны, готовые продавать оружие и Украине, и России.
Так что это постоянная борьба. И я могу сказать, что вообще мы в этой борьбе не проигрываем.
Есть ли роль России в том, что только пять стран предоставили финансирование? Ответ – нет, это не российский саботаж или что-либо подобное. Основная причина – скорость процессов в разных странах. Парламентские одобрения, бюджетные решения отнимают больше времени, чем мы ожидали. Но мы рассчитываем на то, что это произойдет.
И, конечно, порой препятствием является нехватка политической воли.
Подчеркну, что мы, чехи, точно не недооцениваем возможность русских диверсий. У нас достаточно опыта с россиянами. Но в рамках этой инициативы россияне не наибольшее препятствие. Главная проблема – то, что нам не хватает денег.
Записал Сергей Сидоренко,
редактор «Европейской правды», из Праги