Украина не станет членом ЕС, пока не уладит исторические споры с Польшей, а прежде всего не снимет запрет на эксгумацию тел поляков, погибших во время «Волынской резни» 1943 года.
Недавно такие заявления вернулись в лексикон польских чиновников.
Откуда вообще возникла эта проблема? Чем руководствовались в Киеве, введя запрет? Почему семь лет подряд две страны не могут ее решить?
Об этом редактор «Европейской правды» Юрий Панченко пообщался с народным депутатом Владимиром Вятровичем. Именно он в 2017 году в должности главы Украинского института национальной памяти стал инициатором этого запрета на эксгумацию.
Реклама:
Советуем посмотреть полную запись разговора. А ключевые тезисы заявлений украинского политика – в материале Владимир Вятрович: «Мы думали, что выборы в Польше пройдут, и мы сможем договориться. Но это не так». Далее – сокращенная версия материала.
Как возник кризис в отношениях Украины и Польши? В 2016-2017 годах на территории Польши состоялось полтора десятка актов вандализма в отношении украинских могил и украинских памятников.
При этом некоторые из этих разрушений происходили прямо в прямом эфире при содействии польских органов власти.
Именно эти события и побудили украинское руководство, в частности, Украинский институт национальной памяти, выйти с заявлением о том, что мы не продолжаем выдачу разрешений полякам на поисковые работы в Украине до тех пор, пока польская сторона не начнет действия по защите украинских памятников.
Я и сейчас считаю это решение оправданным, хотя бы потому, что оно приостановило последующие разрушения.
В 2019 году после перезагрузки власти в Украине, а также после прихода нового руководства Украинского института национальной памяти, польско-украинские отношения не наладились, хотя основания для оптимизма действительно были.
На первой встрече президентов Дуды и Зеленского было решено, что мораторий на поисковые работы будет снят, но с польской стороны этому предшествует определенный сигнал доброй воли.
Этим сигналом должно было стать восстановление памятника на горе Монастырь.
Итак, когда такая договоренность была достигнута, казалось, что эта проблема в наших отношениях уже в скором времени будет решена. Тем более, что перед следующим визитом президента Польши в Киев было объявлено, что таблица восстановлена.
Но оказалось, что вместо восстановленной таблицы появилась другая, на которой просто «забыли» написать фамилии похороненных там людей.
В общем, мне кажется, что очень богатые польские политики просто не желают решать проблему, ведь эта ситуация стала источником избирательной поддержки среди части польского общества.
Очевидно, что это было нарушение президентских договоренностей, причем нарушение именно с польской стороны.
И, собственно, в этом контексте и было принято решение о заморозке польских поисковых работ на украинской территории.
Следует отметить, что параллельно с разрушением памятников в Польше вводились и изменения в законодательстве. Например, был принят закон, предусматривающий квалификацию польско-украинского конфликта как геноцида, и даже была предусмотрена ответственность за его отрицание.
То есть политики сознательно поставили крест на возможности профессионального диалога между историками, и даже сейчас, после смены власти в Польше, пытаются зацементировать свое видение польско-украинского конфликта как такого, в котором виноваты только украинцы, а поляки выступают исключительно как жертвы.
У меня вообще существует опасение, что польская политика где-то с 2016 года стала ответом на серьезные изменения в Украине, связанные с переосмыслением истории и открытием архивов.
Более подробно – в материале Владимир Вятрович: «Мы думали, что выборы в Польше пройдут и мы сможем договориться. Но это не так».
Подписывайся на «Европейскую правду»!